— Ясно, — ответил я, а потом вдруг вспомнил кое-что. — Ты сказал торговля — ей занимается мой дядя, этот как его, — я пощёлкал пальцами. — Альберт, да?

— Ага, да.

Мы ещё немного почесали языками, и я отправился в раздумьях ужинать. Надо же, я-то думал Альберт — типичный нахлебник, бабник и кутила, а оно вон как оказалось. Я даже проникся к нему некоторым уважением. Правда одевается он как клоун.

Точнее, как б/ушный метросексуал. Видно, что раньше дядя производил фурор своей внешностью, но сейчас постарел, подурнел, но привычка цепляться за молодость осталась. Что поделаешь, все мы не без греха. Надо будет с ним перетереть — он может быть ключиком к моим будущим легендарочкам.

На следующий день я решил выбраться в Хаттарун. Сутками сидеть в поместье скучно — это поначалу кажется нормальным, но потом все эти рожи так задалбывают, что хочется куда-то сбежать. Ларл, само собой, отправился со мной.

Мы походили по рынку, я всё больше стал ориентироваться в местных ценах и так скажу — крестьянскому люду на татуировки, заклинания и прочие понты класть большой и жирный.

В особых случаях церковь выделяла одну ячейку простолюдину за недюжинные заслуги, можно сказать, подвиги. У Ларла было две тату. Когда он был маленьким, его дед служил в рубежниках и спас загулявшего в пустыне строптивого малолетнего аристократа.

В то время он уже хотел отойти от дел. Отдавать право на тату сыну было глупо — тот бухал, не просыхая, а вот внуку самое то. Так и получил Ларл на халяву вторую ячейку. За это его и брали в группы, где все мальчишки имели лишь по одной. Но потом он задолжал кучу денег и в итоге не смог покупать порошок и чертежи для охоты.

У деда моего спутника был и другой вариант. Таких, как он, выискивали аристо и за бесценок выкупали чертежи с легендарным порошком. Продажным церковникам тоже башляли. Вот и получалось, что все довольны. А зачем бедняку все эти штуки? Рисковать своей жизнью каждый раз в рубежной зоне? Да ну его. К тому же постоянная заправка порошком требовала трат. А денег и так нет...

В общем, я их отлично понимал и тут выбор у каждого свой. Не все хотят быть героями. А вот бизнес с такими перепродажами чужих чертежей процветал.

Церковь была очень богата. Причём это семь разных верований, объединённых под одним стягом. Бюджет общий. Как он распределялся, я не в курсе. Зато знаю, что бабки там водились, мама не горюй. Одни порталы чего стоили.

Мы купили перекусить и отошли в тенёк. Лето скоро закончится, уже август, но всё равно пока что жарко. По хлебальнику Ларла тёк соус из местного аналога шаурмы.

— Свинья.

— Шам такой.

В кармане четыре арканума. Завтра планировали выбраться на охоту. Пока мы так стояли и никому не мешали, наслаждаясь прелестями фастфуда, к нам подкатила закрытая белая карета и остановилась. Я как раз дожёвывал огромный кусочек с мясом и овощами.

Дверца открылась и оттуда показалась сначала остроносая кожаная туфля, а затем и нога в белой штанине. Вскоре весь хозяин этой дорогущей малышки предстал передо мной.

— Гордей Громов, — он не спрашивал, а утверждал, голос чем-то напоминал наждачку — точно так же сипло шуршал, — и его шавка.

Ларл подавился куском, и сок закапал на мостовую. Я безразлично жевал и рассматривал этого типа. Белая одежда указывала, что он из Гноевых. Хоть одет с иголочки, но лицо у него было столетнего алкаша — всё в каких-то буграх и складках, губы жирные, засохшие как выкинутые на помойку пельмени, шея красная, будто свиная ляжка, а волосы короткие, разбросаны по башке ёжиком.

Жертва радиации, одним словом.

— Чего тебе, дядя? — спросил я, когда проглотил последний кусок и вытирал руки платочком.

Да я дворянин — мне положено носить платочек.

— Садись, разговор есть, — он показал внутрь, а я поковырялся языком в зубах.

— Ларл, у тебя зубочистки нет? — тот только что справился со своим шаурмячным приступом и помотал из стороны в сторону головой. — Жаль, — а потом я снова повернулся к белокостюмному. — Говори тут — рядом никого. Или боишься обгореть на солнышке?

Не то чтобы я нарывался, но, когда твоего напарника с ходу называют шавкой, это как бы признак неуважения к хозяину — только я могу его так называть.

— Громов, ты, кажется, не понял — садись или мы тебя сами затолкаем, — сбоку уже нарисовалось по мускулистому молодцу.

Я невзначай положил ладонь на рукоять меча.

— Хочешь драки на глазах у всех?

— Да что мне все? Давай мы тебя по быстренькому закопаем за городом и пойдём, задерживаешь людей, — он протянул руку, чтобы схватить меня за шею.

Внешний вид, конечно, играл не в мою пользу — всё так же воспринимали, как малолетку, хотя мне уже давно восемнадцать. У Ларла с этим тоже, кстати, большие проблемы. Он совершеннолетний, а выглядел как сопливый мальчуган. Собственно и я ошибся с его возрастом, когда в первый раз увидел.