Вот это заявочка. Ага, прям горой вступятся за меня — держи карман шире. Ян заметил, как я шарю взглядом по комнате.

— Сопротивление бесполезно, ты же знаешь. Сдай оружие, и идём, — он протянул руку.

Я понял, что клановская петля интриги затягивается туже, но отдал меч главе рода. Что-то мне подсказывало, ещё не всё потеряно.

Мы прошли в тот самый зал, где у меня было первое знакомство с родственничками. Он битком был набит людьми. Весть о моём возвращении быстро облетела соседние терема, и пока мы лампово разговаривали с отцом, приготовления шли полным ходом. Готовились, гады. Я сжал кулаки и тут же расслабил — будет лучше, если держаться на пофигизме.

Прошёл мимо дяди Альберта. Тот, походу, единственный, кто сочувствовал мне. Остальные глядели косо, отворачивались и делали вид, будто меня тут нет. Солдат любезно предложил стул, но я отказался. Скучающе смотрел по сторонам, будто в зоопарке стою.

Непривычно без оружия, рука то и дело пыталась нащупать рукоятку меча. Ян прошёл сквозь расступившихся родных и уселся на кресле-троне. Всех попросили соблюдать тишину.

Я увидел одетого как на парад братца Густава. Напомаженные волосы собраны в хвост, привычная серьга в ухе, в кармашке разукрашенный вензелями белый платочек, татуированные руки скрыты под длинными рукавами чёрной рубашки.

Рядом с ним стояла сестрёнка Агата. Змеюка подколодная. Я даже не знал, что ей такого сделал. Лицо у неё овальное, нос прямой с широкими ноздрями, как у отца постоянно приподнят, будто нюхает что-то гадкое. Щёки слегка подрумянены, родинка на левой щеке. Сама по себе худая, но без груди. Короче, недолюбленная вешалка во всех смыслах.

Под глазами и на руках кожа чуть синюшная, с проглядывающими сосудами. Косметика не спасала — это было видно с первого взгляда, но держала она себя уверенно. Я бы сказал свысока и с пренебрежением к остальным. Похоже, они с братом в отличных отношениях. Два сапога пара.

— Успокоились! — рявкнул Ян, и все замолчали. — Как вы знаете, мой сын, Гордей Громов, умудрился нарушить имперский закон, — начал он издалека. Я смотрел, как он спокойно обводит взглядом каждого присутствующего. — Так получилось, что по незнанию он не зарегистрировал факт получения легендарного порошка. Зиверт порошка, — добавил отец в конце. — Это заметили Гноевы и подали жалобу. Прибор, через который обналичивалась золотая песчинка, пропал. Посредник тоже — и при подозрительных обстоятельствах. О нём до сих пор ничего не слышно. Думаю, многие из вас уже поняли, к чему всё идёт. Если вам интересно моё мнение как главы рода, то я считаю создавшуюся ситуацию несправедливой.

Зал начал переговариваться и зашевелился. Кое-где послышались повышенные тона и недовольство.

— Однако, — снова заговорил Ян, — от принимаемого сегодня решения будет зависеть судьба всего рода. Не выдадим Гордея — придётся драться. Выдадим — прослывём подлецами. Это удар по репутации Громовых.

Я видел, что Ян пытается вырулить общественное мнение в мою пользу, но не романтизировал всю эту родовую этику. Шкурный вопрос всегда стоит выше каких-то там понятий о чести. Тут всё просто — инстинкт выживания.

— Я прошу, — повысил голос маг-лорд, — не спешить с выводами. Подумать, взвесить всe. Гордей — один из нас и точно так же как за него, я буду бороться за любого из вас. Чтобы не быть предвзятым, я отстраняюсь от принятия решения и выношу его на голосование. Так будет правильно, — в этот момент он старался не смотреть на меня, но я понимал, зачем он так поступил.

Это действительно большая опасность для всех, а он ответственен не только за ближайший круг родственников, но и за всю большую семью, проживающую на территории поместья. Если они не будут заодно, то Яна просто убьют в собственном доме, чтобы не конфликтовать с Арканией. За переворотом дело не постоит, а желающих взять власть много охотников.

— Я считаю, что Гордея нужно уступить, — подала голос Агата и вышла вперёд. — Пусть он мой брат, но, будем честны, для рода он мало полезен, а теперь ещё и ставит нас под удар, — её голос звенел от злости и находил отклик в сердцах собравшихся. — Он нелюдим, нахален, считает нас недостойным своего общества.

Одобрительные крики были ей ответом.

— А недавно он вообще сказал, что не хочет быть Громовым. Так зачем, отец, ты вступаешься за него? Не знать таких пустяков с золотым порошком — это как? Ты же обучал его, мы возились с ним, бегали, причитали — это у него характер такой, сложный ребёнок. А как же остальные, что же нам всем за него теперь помереть?

— Правильно!

— Да...

— Мы против.

— Отдать неуча...

Мы встретились взглядом с ораторшей. Она явно ожидала, что я начну оправдываться, но я просто посмотрел на неё снизу вверх и шутливо подмигнул.

— Даже сейчас он паясничает, вместо того, чтобы раскаяться и принять достойно смерть. Гордей, будь мужчиной — выпей яду и тогда нам не придётся марать о тебя руки.

Я ничего не отвечал и больше не смотрел на неё, но заметил, что по лицу Яна промелькнуло разочарование. Если сейчас отвечу хоть кому-то из них, поднимется лютый балаган, и они меня в секунду разорвут в давке. Никаких казней не потребуется. Все знатно так струхнули от перспективы быть убитыми другими родами.