– Ну, что не ешь? – наконец не выдержал он, хохотнул и добавил: – Это тебе моя благодарность ежедневная теперь. Так что с голоду ты точно не умрёшь! Давай! Налегай! А то остынет.

Хлада широко улыбнулась и сказала:

– Спасибо тебе, дядька Пётр! Твоя помощь для меня очень ценна и важна. И я обязательно упрошу червей помочь вам.

Пару оборотов подряд Хлада мысленно составляла зов червям с просьбой для рыбаков, но все слова выходили какими-то корявыми и не искренними. В голове у неё, сбивая с мысли, постоянно крутились всякие хитрости, с которыми она уже не могла совладать, выдумывая для себя всё больше и больше желаний и условий.

Однажды после утреннего перезвона и трапезы, Хлада помогала убирать со столов, когда к ней подошла мать Вайза и, с улыбкой погладив её по голове, спросила:

– Чем тебя Пётр так озадачил, что ты и полслова не вымолвила уж какой оборот?

Хлада подняла взгляд, и улыбка сползла с лица матери Вайзы, потому что наставница увидела перед собой уже не юную девочку, а взрослую девушку с твёрдым пронзительным взором.

Помолчав немного Хлада, не отводя глаз, спокойно сказала:

– Мне нужно скоро в большую чёрную воду выходить, а без женского обряда от матерей селения мне этого делать нельзя. Я же взрослой ещё не считаюсь. Потому прошу тебя, мать Вайза, помоги мне, пожалуйста, свершить этот обряд.

С этими словами Хлада развернулась и ушла, потому что буквально за мгновение до начала разговора с Вайзой, она поняла, что и как ей надо дальше делать.

Придя к себе, Хлада забралась на кровать в дупле, закрыла глаза и начала представлять дно залива, по которому от самого берега двинулась светящаяся тонкая полоса, огибающая скалу, теряясь дальше в большой чёрной воде. Полоска света у самой скалы чуть расширялась, делая видимыми камни и валуны, подходящие близко к поверхности. Бледный свет, преломляясь в воде, образовывал блики на небольших волнах залива, отчего казалось, что крутой выступ скалы так же мерцает в темноте.

Хлада ещё раз отчётливо представила эту картину с самого начала, и стала тихо повторять: «О, черви, свет несущие и тепло дарящие! Научите меня, как помочь рыбакам проходить залив у скалы без страха и с вашей светящейся помощью! Дабы им ловить больше рыбы для пропитания, чтобы не только кормить всё селение, но и на обмен оставлять, чтоб жилось нам спокойнее и радостнее… Помогите мне понять ваш ответ, о, черви, свет несущие и тепло дарящие…»

На третий или четвёртый повтор в голове Хлады вдруг очень аккуратно стал проявляться вид скалы, и она увидела, как чьи-то руки расставляли большие фонари с сиялками на выступающие над водой камни, и эти же руки бросали в фонари пригоршни жёлтых и оранжевых цветов, что в изобилии собирали для кормёжки этих насекомых. Сиялки тут же зарывались в цветы, выставив только сверкающие крылья.

Далее Хладе явилось видение, как над её головой проплыло днище большого баркаса и в воду упали сети с его бортов. На сетях девушка увидела привязанные небольшие пузыри, внутри каждого из которых били крыльями по одной сиялке. На этот слабый свет начали сплываться рыбы и попадать в сеть. Часть крупных рыб заглатывали мерцающие пузыри, но сеть от этого не портилась, а наполнялась уловом всё больше и больше.

Внезапно сеть резко ушла вверх, и весь улов скрылся над водой.

Затем девушка увидела, как баркас, рассекая волны, с сиялками в особых больших фонарях на носу и на мачте с парусом, возвращался в бухту селения, и большие мужские руки снимали особые фонари с сиялками, где в двойных днищах тлели остатки сланцев.

Видения исчезли и Хлада, подождав ещё несколько мгновений, осторожно открыла глаза. Волна радости с легкой пульсирующей болью в голове накрыла её, потому что она впервые полностью поняла все указания червей. Опустив взгляд, девушка увидела едва заметное золотистое свечение под ногами, которое стало понемногу исчезать.

На вечернем перезвоне Хлада дождалась Петра и попросила его остаться после трапезы на важный разговор. Обсудить сиялок в пузырях для сетей она решила в самом конце разговора, и начала с самого важного – помощи от червей.

Пётр постоянно вздёргивал брови от удивления, слушая рассказ Хлады, о том, как она постарается упросить червей подсвечивать дно, и о сиялках в больших фонарях с цветами и с двойным дном для обогрева.

Выслушав с серьёзным лицом всё до конца, Пётр внезапно решил позвать ещё несколько рыбаков для совета.

Вскоре под навес вернулось трое мужчин, среди которых девушка узнала Песко.

Хлада с удивлением повернулась к Петру, и увидела его хитрую улыбку:

– Да, Песко с нами уж целую надель 14 рыбачит, а не особняком, как раньше. Так и безопаснее, и улова больше всё равно получается. Ведь после гибели в пучине своих родителей и лучших друзей, не доверялся он артельному лову, а теперь вот решился. Да и хитрость у него есть небольшая. Он рыбьи пузыри всегда собирал и нас просил отдать, якобы ему они по вкусу. Оказалось, он туда по сиялке засовывал, да щепочкой закупоривал пузырь, что б сиялка быстро не захлебнулась. И потом он этот пузырь с грузилом в воду бросал да большую рыбу на крючок ловил. Так что он теперь у нас ещё и изобретатель. Вот только туну всё никак не поймает и горячится.

Песко с улыбкой присел рядом с Петром, взглянул на Хладу, и скромно произнёс:

– Спасибо за похвалу, дядька Пётр! А тебе Хлада, я особые слова благодарности сказать хочу, потому что ты меня своим тайным зовом к червям словно за пояс заткнула. Да только не озлился я от этого, а понял другое. Меня ведь после моего первого зова сначала распирало от гордости и значимости, особо, когда удавалось согреть всех. А теперь я увидел, что больше этого можно добро делать. Я ведь сиялок в эти рыбьи пузыри запихивать не сам придумал, а словно мне приснилось это. И с тех пор, как ты помогла зовом при родах, чую, что и во мне словно что-то изменилось. Теперь и я хочу такому дару научиться у тебя.