Когда же Блаб за оборот до поездки окончательно обнаглел и потребовал половину выручки, Флэм решительно отказался и от условий, и от поездки.

Конечно же юноша хитрил и знал, что если и дальше пойти на уступки, то даже добыв волшебные слова для червей, ему поначалу будет очень сложно наверстать упущенное после возвращения. Поэтому осадить наглеца стоило. Ведь Флэм планировал взять в поездку абсолютно всё свое нажитое добро, состоящее из немалого количества тончайших блицей – чаш, кувшинов и блюд, потому что ничего другого ценного у него не было. За свои изделия Флэм рассчитывал выручить гораздо больше в Полунгаре, чем здесь. Если удастся привезти десяток тюков красных водорослей, то он, скорее всего, сможет открыть свою стеклодувную мастерскую! Почему бы и нет? Да если ещё и заветные слова к червям узнать, то и жить можно будет просто припеваючи.

Хотя при этом, Флэм всё отчётливее понимал, что предстоящее путешествие будет очень рискованным.

Теперь он постоянно размышлял над тем, что в Полунгаре неизвестно, как и что сложится. Там у него ни одного знакомого не было, а надеяться на заверения Блаба, что у того там полно друзей, кто с радостью возьмёт посуду за красные водоросли, явно не стоило. Особенно после того, как этот прощелыга проявил себя с выкручиванием новых условий. Да и где-то жить и питаться в Полунгаре будет нужно, что тоже потребует затрат.

Думая обо всём этом, юноша тяжело вздыхал и ругал себя за спешный, плохо продуманный план. Был момент, когда Флэм даже хотел уговорить Вахву, постараться убедить Чёдэса взять его с собой, но тут же отбросил эти мысли. Ведь он отказал Чёдэсу провернуть какое-то мутное дельце с марблами 18 , а тот явно затаил обиду за это. Да и требовал всегда знатный ездок минимум половину выручки с любого товара, и не брал с собой попутчиков никогда, объясняя это тем, что управлять тачкой с пассажиром в два раза тяжелее. В этом случае, проследить за тем, как и что Чёдэс выменивает, было совершенно невозможно, что и позволяло ездоку всегда оставаться в прибыли.

Другие ездоки редко, но брали с собой попутчиков и даже переоборудовали свои тачки, чтобы и пассажир помогал движению. Правда, не так давно стали происходить и печальные случаи, когда ездоки с пассажирами исчезали навсегда.

Поэтому Флэм, отказав Блабу за оборот до поездки, конечно же хитрил, потому что знал, что этот дрянной ездок теперь ни в чём не будет перечить и пойдёт на все нужные ему условия, лишь бы взять выгодного попутчика. При этом Флэм понимал, что на первых порах в Полунгаре без Блаба ему не обойтись. Однако юноша рассчитывал за счёт своего обаяния и умения заводить связи, постараться найти ездоков-полунгарцев, кто поможет ему вернуться.

Думая обо всём этом, Флэм не видел, что сразу после того, как он отказался от поездки, Блаба прижал к стене в тихом месте Чёдэс, и что-то злобно и тихо выговаривал дрожащему щуплому мужчине, а потом отшвырнул его в сторону, со словами: «Возвращать долг тебе всё равно придётся».

Поднимаясь и отряхиваясь, Блаб тихо прошипел в спину уходящему Чёдэсу:

– Ох… видать, придётся мне когда-нибудь одну склянку на тебя пустить…

Блаб полночи сидел у входа в жилище Флэма, и не переставая тихо ныл, что он совершил глупость. Он причитал, что будет слушаться Флэма во всём и даже согласен на первоначальные десять процентов от сделки. При этом тщедушный мужчина то и дело всхлипывал, что если поездка не состоится, то ему придётся голодать, питаться опавшими листьями или грызть сухие лианы.

Флэм не реагировал на это нытьё, и вышел к Блабу только тогда, когда тот проскулил, что согласен и на пять процентов.

Юноша лениво потянулся и презрительно посмотрел на вскочившего ездока:

– Теперь ты понимаешь, Блаб, что не стоило менять наши договорённости?

Блаб быстро закивал и заискивающе улыбнулся, зачёсывая сальные волосы назад и тараторя:

– Я же не думал обидеть тебя, уважаемый Флэм! Что ты?! Просто я…

– Просто ты стал врать напропалую и рассказывать всем, что я к тебе записался в помощники? – тихо перебил торопливую речь Флэм, и схватил за горло тут же затрясшегося от страха ездока.

В молочно-розовом сиянии светила Сао было заметно, как побледнел Блаб. А Флэм всё так же тихо продолжил:

– Неужели ты не понимаешь, что я могу тебя ославить похлеще, чем верзилу Тотика. Тогда придётся тебе перебираться назад на стык миров, в твои родные болотные земли, чтобы сгнить там. С тобой и так не особо хотят знаться и иметь какие-то дела, а я смогу убедить всех, что якшаться с тобой ещё и опасно. Ты этого хочешь, а?

Блаб судорожно затряс головой и сквозь сдавленное горло прохрипел:

– Я буду делать для тебя всё, что скажешь! Прости меня! Прости, друг!

Флэм ослабил хватку, и презрительно улыбаясь прошипел:

– Я никогда не буду тебе другом! С этих пор зови меня «господин», и никак иначе.

– Да, мой господин! – тут же просипел Блаб.

Флэм оттолкнул от себя щуплую фигуру ездока и негромко приказал:

– До смены цвета светила ты пригонишь сюда свою тачку и уложишь мой товар крайне бережно, и надёжно всё закрепишь, чтобы ни одна чаша, или сосуд не разбились в дороге. Иначе я с тебя взыщу вдвое за каждую испорченную вещь. Ты меня хорошо понял?