Пришел я не затем, - чтоб дерзко перед вами

Бряцать разбитыми железными цепями;

Как добрый подданный пришел, чтоб наконец

Со мной спокойствие вернулось во дворец.

И Рим не думаю винить я в преступленье:

Он верен правилам искусства управленья,

Как и не думаю посла его винить

За то, что власть хотел меж нами разделить;

Но только пусть они оставят принужденье.

Верните мне любовь - вернут вам уваженье.

Простите свой народ за тот излишний пыл,

Что из сочувствия ко мне он проявил.

Простите, если был он власти непокорен:

Конечный результат тех действий благотворен.

Не гневайтесь и вы, царица, на народ,

И ваша доброта на пользу вам пойдет.

Я знаю, что к вражде со мною вас толкало:

Вы любящая мать и возвести Аттала

На трон хотите... Что ж! Позвольте мне, чтоб он

Моим старанием был возведен на трон.

Есть место в Азии для подвигов, и вскоре

Добуду царство я для брата в ратном споре;

Лишь укажите - где, отдайте лишь приказ

И я короною смогу утешить вас.

Арсиноя

Принц! Может ли еще быть большею победа?

И жизнь моя и честь в руках у Никомеда,

А победителю все мало: хочет он

И сердцу моему свой диктовать закон.

Мне сердце защитить от вас не удается,

И ныне радостно оно вам в плен сдается.

Три царства покорив, вы победитель вновь,

Отдайте ж мне взамен сыновнюю любовь!

Прусий

Все ныне предстает и мне в ином обличье:

Да! Столь великий сын и есть мое величье.

Но, принц, откройте нам, кого должны сейчас

Мы все благодарить за то, что вы средь нас?

Никомед

Он скрыл свое лицо, когда возник нежданно,

Но попросил в залог кольцо, что постоянно

При мне, и обещал прийти сюда опять.

Аттал

Вам не угодно ли кольцо обратно взять?

Никомед

О, вижу я теперь, что в ваших жилах тоже

Кровь царская течет, что мы друг с другом схожи;

Что не тщеславный раб сената предо мной,

А брат мой истинный, освободитель мой!

Цепь разорвав мою, вы также разорвали

Те цепи, что и вас и всех обременяли.

Но почему, таясь, все царство вы спасли?

Аттал

Чтоб доблесть высшую вы проявить смог ли;

Чтоб видеть, как ее невидимая сила

С несправедливостью одна в борьбу вступила;

И чтобы наконец, спасая иль губя,

Отдать отмщенью дань за вас иль за себя.

Царица, я молю...

Арсиноя

Довольно! Вот решенье,

Что, план мой погубив, мне принесло спасенье.

(Никомеду.)

Я рада, что мой сын, не кто-нибудь иной,

Прервал теченье зла, задуманного мной.

Никомед (Фламинию)

Счастливым почитать я всякого посмею,

Коль одарил его Рим дружбою своею;

Но нам не по душе, когда вы вместе с ней

Несете свой закон, связующий царей.

Без рабского ярма хотим мы дружбы вашей,

В противном случае вражда милей и краше.

Фламиний (Никомеду)

Сенату есть о чем подумать, но сейчас

От имени его могу заверить вас,

Что если дружбы нет, то есть расположенье,

Готовность проявить свое к вам уваженье,

И что он славного врага приобретет,

Коль друга верного в вас все же не найдет.

Прусий

А мы, кому судьба дарует утешенье,

Здесь приготовим все для жертвоприношенья

И, обратясь к богам, заступникам своим,

Попросим их о том, чтоб стал нам другом Рим.

КОММЕНТАРИИ

Трагедия "Никомед" была поставлена в конце 1650 г. или в начале 1651 г. в театре "Бургундский отель". Сюжет ее почерпнут, как свидетельствует сам Корнель, из книги римского историка II в. н. э. Юстина "Всеобщая история". В предисловии к первому изданию "Никомеда" (1651) драматург цитирует соответствующий фрагмент из книги Юстина, подчеркивая затем, что, взяв за основу несправедливое отношение царя Прусия к Никомеду, своему старшему сыну от первого брака, отошел от древнего текста, исключив убийство Никомедом отца, введя в пьесу армянскую царицу Лаодику, сместив во времени гибель знаменитого карфагенского полководца Ганнибала (247-183 гг. до н. э.), введея в пьесу версию, якобы Никомед был его учеником. В результате всех этих отступлений от истории стало возможно завершить пьесу торжеством благородства.