Второй представился другом покойного Митрофанова, боярин Семен Шатров. Офицер имперского спецназа. Сейчас в отпуске, то есть вне службы. И он, разумеется, желал поквитаться за смерть товарища. Кстати, у него имелось такое же кольцо с рунами, как и у Митрофанова. Хотя по возрасту он старше его на три-четыре года. Возможно, Митрофанову он никакой и не друг, а они из одного военного закрытого общества, или его направили против меня бояре из Тайного приказа. Плевать! Этот вызов я тоже принял.

А вот третий спустившийся с трибун человек, как ни странно, биться не собирался. Сказал, что он Харитон Бушуев, армейский офицер и секундант боярина Монастырского, который бросает мне вызов и, если я не трус, то обязан представить ему своего секунданта и они оговорят, где и на каком оружии пройдет дуэль. Вот же глупость какая. Для начала, этот самый Монастырский, о котором я никогда раньше не слышал, должен был сам показаться передо мной и бросить вызов. На который я, ответил бы отказом. Потому что дуэли для придурков, которые сами едут куда-то в глушь, чтобы там с очень большой вероятностью сдохнуть. Особенно если оружие и правила назначает противник. Вот скажем, к примеру, «американская дуэль». Противники тянут жребий, и кто проиграл, тот обязан застрелиться. Как это можно назвать справедливым, если я сильнее? Или знаменитая «русская рулетка». Тоже ведь дурость. Поэтому я дуэли не признавал. Мне нечего стыдиться и если кто-то желает получить удовлетворение за обиду, настоящую или мнимую, милости прошу на поле чести. И когда я сказал это Бушуеву, который даже не боярин, он возмутился, и я просто вырубил его ударом кулака в челюсть. После чего этого подозрительного типа, который непонятно как оказался в обществе благородных аристократов, да еще и в ресторане, куда не всякий дворянин попадет, немедленно уволокли сотрудники службы безопасности.

Итак, один потенциальный противник отвалился. Осталось двое. На поле отправился Ян Шершин. Как и я, он был без оружия, и я чувствовал в нем магию. Кстати, довольно сильную. А когда мы замерли один напротив другого, несмотря на расстояние между нами, я уловил его шепот:

— Ты неплохой маг. И видно, что источник вашего патриарха, в самом деле, очень мощный. Возможно, он даже А-класса. Но здесь и сейчас ты умрешь, потому что я мастер своего дела. Без обид. Мне хорошо за тебя заплатили и даже временно приняли в род Шершиных. Так умри же достойно.

Пока он, используя кратковременную магическую формацию направленного звучания, говорил, я видел, как он готовится к бою. И действовал он, действительно, быстро. Легко сформировал одну за другой сразу три формации и как только замолчал, сразу начал атаку.

Для начала в меня полетел сгусток кислотной слизи. Следом широкая полупрозрачная сеть, вроде паучьей. А в финале комбинированной атаки горсть мелких пламенных стрелок. Вот только я на месте не остался, а снова ускорился и, применив взятый с тела Сулейманова пустотный артефакт, подобно тени, ускользнул из-под магических ударов, а затем сблизился с Яном и для начала простым силовым стержнем сломал ему в коленях обе ноги.

Что необычно, у противника не оказалось ни единого защитного оберега. То ли настолько верил в себя, то ли он обычный нищеброд, которому повезло приобщиться к какому-то источнику. Скорее всего, наиболее близкий к истине второй вариант. Хотя защитный артефакт ему бы все равно не помог и, подвывая от боли, чародей покатился по полю.

Я остановил его ударом ноги в живот. Он замер и, склонившись к нему, я сказал:

— Где источник, от которого ты получаешь энергетику? Кто твой наставник? Откуда ты и как тебя на самом деле зовут? Ответь на мои вопросы и будешь жить.

— Нет… — просипел он и снова потянулся к магическому истоку, чтобы сформировать атакующую формацию.

— Ну и дурак, — бросил я напоследок и обрушил ему на голову грубый магический удар в форме силового пресса, который легко расплющил череп противника и превратил его в пирог из мозгов, крови и костей.

Единственная добыча — перстень Шершиных и, сняв его, я помахал рукой в сторону последнего, как я хотел думать, противника в этот вечер.

На ходу разминаясь, Шатров вышел на поле. Из оружия у него сабля и кинжал. Не просто сталь, а зачарованный металл. Таким, если правильно работать клинками, можно даже отражать магию. Не всю, конечно, и мощь моего источника, даже те три с половиной процента, которые я могу на своем уровне развития использовать, они не сдержат. Но тогда мне придется поставить все на один удар и выложиться на полную, так, что потом несколько часов не смогу сражаться. А чувствовать себя слабым и беспомощным я не хотел. Вдруг война, а я уставший? Значит, придется действовать иначе.

Прозвучала команда судьи. Шатров двинулся на меня, а я кинул в него одну отвлекающую формацию в форме огненного копья, и противник ее красиво отбил. Небрежно так, и продолжил сближение. Однако, пока он отражал огненное заклинание, не заметил, как перед ним под тонким слоем песка образовалась кислотная лужа.

Размашистый шаг вперед и Шатров на пятнадцать-двадцать сантиметров погружается в агрессивную жидкость, которая с легкостью разъедает металлы, а он не сразу осознает, что происходит. И только когда его ступни обожгло кислотой, а мясо стало распадаться, он прорычал:

— Проклятье! Это ловушка!

Благодаря мощной силе воли, частично заблокировал боль и не потерял сознание, противник рванулся на меня. Но не тут-то было. Пока он кричал, я поставил еще три кислотные формации и Шатрову не повезло. Он вступил в очередную ловушку, и его организм, каким бы крепким он ни был, не выдержал. Офицер потерял сознание. Выжить у него шансов не было. Слишком едкая кислота, да еще и ядовитая. Две-три минуты и конец. Умрет, не приходя в сознание. Поэтому добивать его не стал.