— Ладно, — махнул император рукой. — Не станем спорить. Лучше скажи, как у него с нашей девочкой складывается?

— Никак, Ваше Величество, — ответил боярин. — Во-первых, он только недавно вернулся в университет. А во-вторых, юноша явно не заинтересован в более близком общении с Валерией Андреевной и сразу, как только она попыталась его приблизить, дал это понять.

— И в чем проблема? Ему не нравится Валерия или он до сих пор робкий девственник?

— С личной жизнью у молодого человека все в порядке. Насколько нам известно, у него три барышни. Что для системщика норма. И к Валерии Андреевне он должен относиться, как минимум, с симпатией. Поэтому причина, наверняка, не в ней. Здесь что-то иное. Возможно, подспудное недоверие к императорскому роду, который он совсем недавно считал враждебным. А тут еще его отношение к представителям боярского сословия, которых он иначе как собаками не называет, сказывается. Видимо, где-то молодой Вальдер, несмотря на юные года, уже успел с боярами сцепиться. Да и неправильный подход к нему в начале обучения в университете, конечно же, сказывается. Его фамилия была в «особом списке». Вот юношу и пытались давить. Без фанатизма. Но неприятности у него в МГУ были.

— Ну а сам как считаешь, Савелий Матвеевич, нужен нам такой человек среди родичей?

— Решать, конечно, вам, государь. Но мне думается, что да. Перспективный молодой человек. Горячий, довольно агрессивный и даже где-то озлобленный. Однако я уверен, что у него большое будущее. И если мы не предпримем попыток привязать его к себе, через брак или общее дело, то это сделают другие. Сейчас в империи нет серьезной оппозиции. Однако что будет через пять лет, десять или двадцать? Такие люди, как молодой Хортов, наше будущее и когда они вырастут, станут серьезной силой. Поэтому я считаю, что необходимо наладить с ним контакт. Особенно с учетом того, что вы с Максимом Хортовым ударили по рукам.

— Я тебя понял, Матвеич, — кивнул император, немного подумал и задал новый вопрос: — Кстати, а что насчет Шатрова, кто натравил его на мальчишку?

— Пытаюсь разобраться, Ваше Величество, но пока похвастаться нечем и складывается впечатление, что Шатров сам решился на поединок.

— Вот так просто? Сидел себе имперский офицер в Подмосковье на даче, а потом ему моча в голову ударила, и он заехал в ресторан, куда в этот вечер попасть смог не каждый, а потом решил подраться и как раз зачарованные клинки прихватил? Не юли, Матвеич. Ты уже что-то нарыл. Говори, как есть.

Боярин тяжело вздохнул и ответил:

— Предварительно могу сказать, что все ниточки ведут к Хабирову из Тайного приказа. Это он Шатрова на юношу натравил.

— И зачем ему смерть мальчишки?

— Когда сотрудники Тайного приказа готовили удар против Хортовых, операцию курировал боярин Иннокентий Петров, третий заместитель Стрелецкого. Хортовы боярина убрали. А Петров жених дочери Хабирова. Вот он и задумал отомстить.

— Насколько понимаю, он в Тайном приказе не один такой мстительный? — император недобро прищурился.

— Так точно, Ваше Величество, не один. Была пролита кровь и за гибель убитых сотрудников многие хотели бы поквитаться.

— Надо этот вопрос с местью как-то закрыть. Подумай, что можно сделать, не прибегая к кардинальным мерам. А то Максимка Хортов снова ко мне среди ночи во дворец заявится. Я его не боюсь и смерти в глаза смотрел не один раз. Всякое в жизни случалось. Но и помирать, когда есть возможность жить, желания нет. Да и договорились мы с ним, что против его семьи никто из имперцев не пойдет.

— Я вас понял, Ваше Величество. Лично поговорю со Стрелецким.

— Хорошо. С мальчишкой на сегодня все. Присматривай за ним и держи меня в курсе. А теперь давай новости про османов. Что они опять задумали?

А куда я отправился на следующее утро после поединков в ресторане «Боярский кус»? Ни за что не догадаетесь. Не в университет и не на прогулку, а в церковь.

Наш особняк находился в Пересветовом переулке. До храма Тихвинской иконы Божьей матери рукой подать. Вот в него, прихватив зачарованные клинки, которые были спрятаны в прочном футляре, я и направился.

Несмотря на бурную ночь в компании двух девушек, сил много и чтобы выспаться хватило трех часов. Так что в храм пришел рано, в начале седьмого. Но здесь уже было открыто и мне в этом месте понравилось. Никогда не был религиозным человеком. Ни в прошлой жизни, ни в этой. Однако обстановка храма навевала спокойствие и умиротворение. Даже странно. Ведь мы в огромном мегаполисе, а тут тишина, птички поют, и никто никуда не торопится. А еще я чувствовал многочисленные реликвии с элементами святости. Что ни икона, так намоленная. Руки так и тянутся взять эти сокровища и утащить в Отстойник. Видимо, имеет место профессиональная деформация личности.

Ко мне подошел молодой священник, покосился на перстень с гербом и поинтересовался, какая нужда привела меня в храм. Я ответил честно — желаю очистить заговоренное оружие. На что священник отреагировал очень спокойно и проводил меня куда-то на задворки, где стоял котел со святой водой. После чего, подхватив трофейные клинки заранее приготовленными щипцами, я опустил их в воду, подержал там несколько минут, вынул и, положив обратно в футляр, дополнительно обработал магией.

Не знаю, как было раньше, до открытия порталов. Возможно, мои действия показались бы людям прошлого сплошной ересью и дикостью. А сейчас, спустя почти полтора века, это норма. В каждом более-менее крупном храме стоит подобный котел со святой водой, и каждый может очистить какую-то вещь. Не обязательно зачарованное оружие. Ведь есть много предметов, которые системщики притаскивают из Отстойника. Да и маги периодически что-то создают, а потом от этого страдают простые люди. Особенно от молодых и неопытных некромантов. Поэтому в моих действиях не было ничего необычного.