— Ну да, приворожишь, — горько усмехнулась Валентина. — Бедняжка к нему липнуть начнёт, а у парня уже и не встанет.

— Не волнуйся за него, дело молодое. Это мужчины после меня по месяцу восстанавливаются, а юнцам хоть бы хны, только подавай! — Она опять рассмеялась.

— Ладно, хватит об этом, — сердито прервала её Валентина. — Давай о нашем…

— Нет, ты подожди. — Ведьма вдруг набычилась и пронзительно уставилась ей в глаза. — Сначала скажи, зачем соперницу сюда притащила?

Та опешила.

— Какую соперницу? У тебя на этой почве уже крыша поехала?

Я почувствовала себя не в своей тарелке и невольно заёрзала.

— А такую! — прошипела колдунья и ткнула в мою сторону наманикюренным пальцем, хотя смотрела по-прежнему на подругу. — Вот её зачем привела?

Валентина растерянно уставилась на меня и пробормотала:

— Это ж Мария, соседка по квартире. Помнишь, я тебе говорила про неё?

— Ведьма она, а не соседка! — конкретно заявила Меланья и зыркнула на меня глазищами.

Я отшатнулась и сразу почувствовала какое-то жжение в области затылка, словно кто-то шурудил там раскалённой кочергой. Колдунья неотрывно смотрела на меня, будто пытаясь расплавить взглядом, и от такой её наглости я разозлилась.

— Идём отсюда, Валя! — Я решительно поднялась. — Пока я не выбросила эту гадюку в окошко! Ещё обзывается…

Меланья изумлённо раскрыла глаза, а потом вдруг оглушительно расхохоталась. Мы с Валентиной уже не знали, что и думать.

— Ой, не могу! — заливалась та. — Извини, извини, подружка, я не хотела тебя обидеть! Ха-ха! Ну и дела, я такого ещё не видела…

Наконец она утихомирилась, вытерла слезы и проговорила:

— Сядь, не дёргайся, я сейчас все объясню.

Пожав плечами, я опустилась на диван.

— Ты, вижу, сама не знаешь, что в тебе, как и во мне, колдовской дар сидит. Это бывает. Не обижайся на меня. Я уж было подумала, что ты на разборки заявилась. Начала тебя проверять. Но у тебя энергия сильнее моей. Ты хоть немного понимаешь в этом?

— Ни черта, — все ещё сердясь, бросила я.

— И слава Богу, лучше не лезь — потом не отвяжешься от них.

— От кого?

— Неважно. Есть вещи, о которых лучше бы не знать. Скажу только, что за твоей спиной постоянно чей-то очень мощный дух парит. Он и сейчас здесь. Это — дар. А может, что-то другое. Он и на оберег, и на проклятие работает. Ты и чёрная, и белая ведьма сразу. А я только чёрная. Хочу предупредить: ты или помочь, или проклятие можешь наложить по незнанию. Так что будь со словами поосторожнее. В словах вся наша сила, а сила эта великая, без балды. Впрочем, если захочешь, приходи, научу кой-чему, будешь общаться со своим духом, профессиональной колдуньей станешь.

— Спасибо, обойдусь как-нибудь.

— И правильно.

Валентина смотрела на меня во все глаза, словно впервые увидела, и в них светилась чёрная зависть.

— Вот это да! — прошептала она. — Мне бы так. Я бы ни за что не отказалась.

— Потому у тебя и нет такой силы, — усмехнулась Меланья. — Ладно, ко мне скоро клиенты придут, давайте выкладывайте, что у вас за беда.

— У нас не беда, — вздохнула моя подруга. — У нас катастрофа. Родион пропал.

— Тот самый? — удивилась ведьма. Видимо, Валентина уже тысячу раз рассказывала ей о боссе. — И давно пропал?

— Не знаем. Пришли утром на работу, а его нет. И записки нет никакой. Мне кажется, что его уже убили. — Голос Вали дрогнул.

— Да ладно тебе. Может, он у бабы какой…

— Вот и я то же говорю, — вставила я.

— Хотя, если он такой, как ты рассказывала, то, наверное, и впрямь что-то случилось, — задумчиво проговорила Меланья. — Принесла что-нибудь?

— Ага. — Валентина залезла в сумочку и извлекла завёрнутую в целлофановый пакет трубку. — Фотографии его у нас нет, поэтому вот трубка.

Положив трубку перед собой на столик, прямо на журналы, колдунья закрыла глаза и начала водить над ней руками, вздрагивая время от времени всем телом. Так продолжалось минут пять. Мы заворожённо наблюдали за этим, боясь шелохнуться, и со страхом ждали результатов сеанса ясновидения. Наконец, с шумом выдохнув из себя воздух, словно ей только что пришлось лезть в квартиру по водосточной трубе, Меланья открыла глаза и проговорила:

— Плохо дело, девчонки.

Мы застыли. Она встала и заходила по гостиной.