— Ну да. Он случайно трубку снял, сразу тебя узнал и голос изменил. А потом уже наши стали выяснять, кто вы такие и что вам нужно. И ловушку вам подстроили ночью. Но это все без меня — я ещё в ментовке сидел. Насколько я понял, шеф что-то личное против твоего Родиона имеет.

— В каком смысле? — потерянно спросила я, оглушённая новостями.

— Не знаю. Краем уха только слышал, что кто-то кому-то когда-то дорогу перешёл. А шеф пока не отомстит — не успокоится. Очень уж крутой. Ну так что, звонить Витьку? У него всегда при себе сотовый.

— Звони.

Он набрал номер, и почти сразу на том конце откликнулись.

— Алло, Витек, это Мишон. Короче, сваливай оттуда, пока не поздно, — это я тебе говорю. Сейчас там крутые разборки начнутся. И наших всех забери… Не бойся, не достанут — их никого в живых не останется… Я? Я кровью истекаю на фиг, потому и звоню. Эта чёртова баба, что нас с Петром замочила, теперь всю Сенькину бригаду положила… Одна. Нет, не каратистка. — Он посмотрел на меня. — Черт знает, кто она такая, даже не могу сказать. Зверюга, короче, пантера настоящая, только умная. Её вид у меня ужас вызывает, Витек, а ты меня знаешь, в натуре. Рви когти, братан, пусть шеф со своими сам разбирается… Она уже скоро будет. Ты скажи там всем, пусть тоже сваливают, чтобы лишней крови не было. Кто не уйдёт — подохнет.

Миша положил трубку в бардачок.

— Между прочим, Сенькина бригада у нас самой крутой по части физических разборок считалась. Это ты Сеньке туфлей в коленку попала. Так что Витек сразу все просек. И другие поймут, если узнают. — Он шмыгнул носом и отвернулся. — Ну, как со мной теперь? Кончай уже, не тяни…

— Твоя жизнь мне тоже не нужна. Скажи ещё: как Витек выходить будет, если соберётся? Не через парадный же вход — там охрана.

— Витек? — Он усмехнулся. — Он везде щель найдёт. Сквозь стену пролезет, если надо. Мы ведь домушники, не забывай.

Я завела машину, медленно выехала из укрытия и начала, стараясь держаться подальше, объезжать дом, присматриваясь к решёткам над подвальными окнами, утопленными в земле. Во время третьего круга наконец увидела, что хотела: решётка над нишей у окна с другой стороны от входа поднялась и из-под неё показалась чья-то голова. Это был Юра. Выбравшись наверх, он воровато оглянулся, приподнял решётку повыше, и оттуда вылез Виктор. За ним ещё двое незнакомых парней. Отряхнувшись, они перебежали через дорогу и скрылись на территории замороженной стройки. На проезжающую мимо машину с тонированными стёклами они не обратили никакого внимания. Миша только тоскливо вздохнул, глядя, как его друзья-волки удирают в лес, спасая свои шкуры. Я съехала на обочину и остановилась.

— Позвони шефу ещё раз и можешь уматывать. Он тут же схватил трубку, набрал номер и стал ждать. Наконец там ответили, и он проговорил:

— Шеф, это опять я. Ну что, не надумали? Она в последний раз предупреждает… Да она уже около вас и меня держит… Что передать? Хорошо, только боюсь, что вас это не спасёт.

Он положил трубку на место и боязливо посмотрел на меня:

— Сказать? Я кивнула.

— Короче, только не расстраивайся, но твоего Родиона уже замочили — так шеф сказал.

Миша умолк. Мне стало плохо. Увидев, что я не набрасываюсь на него, он несмело продолжил:

— Сказал, что теперь тебе нет смысла штурмовать лабораторию. Зуб даю — не знаю, блефует он или нет.

Я молчала.

— Ну, это… как со мной-то? Может, я того… пойду?

— Убирайся.

Он ушёл. Я осталась одна. Страшное отчаяние накатило на меня, захлестнуло, горячей волной подступив к горлу, и, когда Миша исчез из виду, из глаз брызнули слезы. Какая же я дура! Зачем устроила этот концерт со звонками? Лучше бы вошла потихоньку, перелопатила бы там всех к чёртовой матери без всякой жалости, но зато босс был бы сейчас жив. Пожалела никчёмные жизни бандитов, подонков, ничтожеств, и ценой этой жалости оказалась жизнь самого дорогого человека!

Я плакала, пока не кончились слезы. Потом вышла из машины и отправилась убеждаться в том, что шеф не блефовал. Теперь я была готова на все…

Не успела я перейти дорогу, как из-за дома, с той стороны, где находился вход в подвал, на большой скорости выехал чёрный «мере». Впереди сидели двое знакомых мне охранников, а сзади — Шура и второй помощник шефа, которого я видела в Балашихе. Лица у них были напряжены, по сторонам они не смотрели, выскочили на дорогу и умчались в сторону Медведкова, не заметив меня. Похоже, Мише все-таки удалось посеять в их трусливых душах определённый страх, и в лаборатории началась паника. Мне это было на руку. Миша говорил, что там около десяти человек охраны и ещё примерно столько же самих «сотрудников». Теперь их стало меньше. Я также знала, что подвал представляет собой длинный коридор, тянущийся подо всем домом, и от него во все стороны расходятся двери. Вход в подвал только один, и внизу около него постоянно дежурят охранники, открывая дверь лишь своим. В какой конкретно комнате находится мой босс, Мишон не знал.

Подойдя к нише, через которую выбрались бандиты, я увидела в окне какие-то коробки и ящики, доверху наполнявшие комнату. Свет внутри не горел, людей видно не было. Приподняв решётку, я спрыгнула вниз. Одна рама оказалась открытой, и я без труда пробралась внутрь. И сразу услышала шаги и крики, доносящиеся из-за закрытой двери. Пробравшись между ящиками, в которых находились какие-то химикаты, я подошла к ней и прислушалась, пытаясь понять, что там происходит. А там, похоже, готовились к обороне.