Это что получается, я так похож на наемного работника какого-то там Гриши?!

— Погоди, — устало зажмурив глаза, останавливаю её беспрерывный и нервный поток слов, — давай начнём с того, что я понятия не имею, кто такой Гриша.

Девушка недоверчиво фыркает:

— Ну конечно, так и есть! И именно поэтому вы нас преследуете, да ещё и пугаете полицией, проверкой документов и так далее. Гриша вам, наверное, поведал, что я дура дурой, но это далеко не так. Когда машину вашу заметила, поначалу решила, что это он сам… У него такой же внедорожник, гелик. Ну а когда увидела, что вы не Гриша, выдохнула с облегчением. Даже не подумала в тот момент, что Лерка едва ли сиротой не осталась! Главное, что Гриша нас не нашел. А теперь понимаю, рано радовалась…

Девушка снова замолкает, барабанит пальцами по стеклу машины. У Илонки тоже есть такая привычка, вечно пытается окна мне заляпать. Бесит невероятно, но сейчас не до этого.

— Так значит, я правильно понял, что эту очаровательную леди зовут Валерия? — решаю хоть немного разрядить обстановку, улыбнувшись притихшей девчушке.

— Калерия, — недовольно поправляет меня Фиалка, — но вам и так это прекрасно известно.

Калерия… Какая-то яркая вспышка в голове снова заставляет меня зажмурится. Редкое имя, практически не встречается в наши дни, но почему оно мне кажется таким знакомым? Где-то… где я мог его слышать? Неужели там же, где видел и эту Фиалку?

— А тебя как зовут?

Действительно, я ведь даже имени её не знаю. То мешком, то Фиалкой про себя называю.

— Геля, — снова фыркает она, внимательно следя за моей реакцией.

Догадываюсь, что у неё на уме. Хочет поймать мой удивленный взгляд, ведь думает, что её имя мне прекрасно известно.

Но, чёрт возьми, это не так. Имя Калерия… и лицо Фиалки, то есть, Гели, мне действительно знакомы. Откуда — понятия не имею, но очень хочу это выяснить.

— Значит так, Геля. Повторю ещё раз — никакого Гришу я не знаю. Тебе и твоей дочке не собираюсь сделать ничего плохого. Наоборот, помочь хочу.

— Зачем? — подозрительные нотки из её голоса никуда не исчезают. Зато вдруг пропадает враждебность. Неужели начинает верить?

— Ну вот прихоть у меня такая. Знаешь ли, на самом деле очень редко выпадает возможность сделать что-то хорошее.

— Ну так возьмите собаку из приюта. Или сделайте пожертвование в детский дом, денег-то у вас явно предостаточно. Тоже мне…

Геля начинает мне дерзить, но это даже хороший знак. Значит и правда перестаёт бояться. Или смирилась со своей участью?

— Не беспокойся, наша компания ежемесячно делает пожертвования и в детские дома, и в в приюты для животных. Но сегодня я хочу помочь именно вам. Неужели в это так сложно поверить?

— Сложно, — Геля спокойно пожимает плечами, — в нашем мире ничего не делается просто так. Вы явно захотите чего-нибудь взамен. А я уже сказала, что предложить вам мне нечего. И кстати, вы не представились.

— Артур Вавилов.

Судя по безразличному взгляду, моё имя ей ни о чём не говорит. А жаль, так была бы хоть какая-то зацепка, хоть какой-то намёк, почему же мне эта девушка так знакома.

— Рассказывай, — добавляю с улыбкой, — я слушаю внимательно.

— Не отстанете? — с какой-то тоской уточняет Геля.

Я отрицательно качаю головой. А девушка, подавив тяжелый вздох, начинает своё повествование.

Артур

Сказать, что Геля немногословна — ничего не сказать: подробностями её история не изобилует. Но она банальна, как пять копеек и в то же время абсолютно правдоподобна.

— Шесть лет назад я вышла замуж за одного человека. Тогда мне показалось, что он — моя судьба, любовь всей жизни. Но сказка закончилась очень быстро. Когда родилась Лера, муж неожиданно превратился в чудовище. Точнее, он всегда таким был, просто прятался за маской порядочного человека. Усыплял мою бдительность. А после рождения дочери у него появились реальные рычаги давления. Он, не скрывая, заявлял, что если я не стану покорной, не начну ему подчиняться, он заберет Лерку, а меня отправит в психушку. И к сожалению, это был не блеф.

Геля замолкает, последние слова даются ей особенно тяжело. Фиалковые глаза затуманиваются, и мне кажется, что из них вот-вот брызнут слёзы. Но она быстро справляется с эмоциями и продолжает:

— В общем, вот в таком аду я прожила почти пять лет. Побои, насилие, угрозы, бесконечные унижения превратились в какой-то бешеный водоворот, из которого, как мне казалось, уже не выбраться.

— Но ты выбралась, — отмечаю с некой долей уважения в голосе.

— Ну да. Благодаря одному человеку, моей единственной подруге. Если бы не её настойчивость… Знаете, не хочется в этом признаваться, но я не слишком сильна духом, в отличие от Ни… В отличие от подруги. В общем, она мне помогла, и мы сбежали в Москву. Я просто понадеялась, что здесь у мужа нет такой власти, как в нашем городе, там-то он царь и Бог, неприкосновенная персона.

— И как же зовут твоего мужа, позволь узнать?

Становится интересно, о каком городе идёт речь, и что там за божок такой неприкасаемый. И почему-то я уверен, что смогу найти на него управу. С лёгкостью.

Но Геля мне не отвечает. Не называет ни город, ни имя муженька, ни свою фамилию. По-прежнему не доверяет.

— Неважно всё это, Артур… простите, не знаю вашего отчества.

— Можно без отчества. Но зря ты так, я бы действительно мог помочь.

— Хотите помочь? Тогда довезите нас до дома, я жутко устала. Да и Лерка тоже.