Потому что чувство власти порождало ощущения господства, и моя милая, интеллигентная, обаятельная супруга моментально обнажала свою истинную натуру: властную, жестокую, алчную. Для неё обычные люди были чем-то сродни грязи из-под ногтей. Челядью, которая должна знать своё место. Именно по этой причине в нашем доме не задерживались домработники, повара и даже гувернантки для Никиты менялись, как перчатки — порой сын даже не успевал запоминать их имена.

Илонка же проблемы в своём поведении не видела.

— Подчиненным нельзя давать спуску, Артур, — занудным голосом вещала она, — а не то они на голову сядут и ножки свесят. А прислуге уж тем более.

Понять, откуда у Илонки появились эти барские замашки, я не мог. Да и не хотел разбираться в хитросплетениях её души, даже боялся. Боялся, что если копну чуть глубже, то наткнусь на что-то вроде мрачной тёмной субстанции, сущности, что живёт где-то внутри. Типа Несси, которое прячется на дне, скрывается за идеальной гладью спокойного озера.

Вот Илонка была такой. Идеал снаружи — и речь тут не только про внешность — и ночной кошмар внутри.

Хотя, на что это я жалуюсь? Все ведь получили, что хотели. Я — идеальную супругу, наличие которой помогло поднять статус в глазах партнеров — как ни крути, а человеку семейному, серьёзному, солидному доверяют больше. Илонка получила денежный мешок в лице меня. Отец с матерью тоже смогли выдохнуть спокойно — род Вавиловых на мне не прервётся. Короче, не жизнь, а песня просто.

Только почему мне порой не петь хочется, а выть, как волку на луну в лесной чаще?

— Артур, Артур! — Илонка, забеспокоившись моим долгим молчанием, щелкает пальцами и ласково обвивает руками мою шею. — Дорогой, в каких облаках ты витаешь сегодня?

— Прости, — я машинально чмокаю её в лоб. И отстраняюсь так же машинально. Воспоминания о прошлом, думы о жизни и какой-то бестолковый и бессмысленный анализ настоящего окончательно портят моё настроение.

Илона, надо отдать должное, чутко улавливает мою интонацию. Улыбается нежно, почти не натянуто, щебечет что-то о совместном ужине и массаже с новыми арабскими маслами, которые она недавно заказала в специализированном магазине.

— Ты устал, — шепчет, едва ли касаясь губами моего уха, — а я помогу тебе расслабиться. Ну как? Звучит заманчиво?

Да нифига. Илонка привлекает меня физически, и секс с ней устраивает меня полностью. Жена — не дура, за прошедшие годы она исследовала со всех сторон мои предпочтения и темперамент. Да и сама научилась всяким интересным штучкам. Но сегодня перспектива близости с Илоной меня скорее отталкивает, чем заводит.

Нервно хмыкаю своим мыслям, кладу руки в карманы и думаю, что это со мной. Старею? Кризис среднего возраста? Или кризис нашего с Илонкой брака? Ответов у меня пока нет. Да и желания искать их тоже.

— Поеду, — коротко киваю жене, — дел ещё куча. Надо на стройку заглянуть, да и отец настойчиво приглашал на ужин. Так что, домой вернусь поздно. Не скучай тут и постарайся Дениса не прибить, договорились?

В глазах Илонки мелькает обида. Ну ещё бы, такие жаркие речи, такие намёки, а любимый муж свернул разговор в рабочее русло. Любую женщину задело бы подобное отношение. А такую, как Илона, тем более.

Спустившись на парковку, я любуюсь своей новенькой машиной. Классический Гелендваген, чёрный, тонированный, огромный, внушающий невольное уважение…

А на деле же железный трактор на колесах. Неповоротливый и баснословно дорогой в обслуживании. Его покупка была детским порывом, попыткой доказать себе свою значимость. Ещё один признак кризиса среднего возраста? Возможно.

Пока еду на стройку, поганые мысли, словно липкая паутина, продолжают окутывать мой и без того воспалённый мозг.

Нет, дело вовсе не в возрасте. Не в Илонке. И не в нашем с ней «браке по расчёту». Всё куда банальнее — дело просто во мне. В нереализованных желаниях, в мечтах, которым уже вряд ли когда-то суждено будет сбыться. В физической нехватке нормальных, тёплых, человеческих отношениях.

В любви, мать её.

По кирпичику выстраивая свою идеальную жизнь, я неосознанно превратил её в нечто фальшивое, лишенное настоящих эмоций. Она была словно методичка «Как стать богатым и успешным» или что-то вроде того. А единственное светлое и искреннее пятно — мой сын, которого я с упертостью барана обделяю своим вниманием.

«А, к чёрту это всё!» — мысленно машу рукой, пока светофор горит красным. Вот разберусь с делами на стройке, да организую для нас с Никитой какое-нибудь путешествие. В Диснейленд, например… Или нет, это ещё успеется. Лучше отправимся с ним в поход, когда немного потеплеет. Палатка, жареные сосиски, посиделки у костра… Только мы вдвоем — отец и сын. Да и от Илонки отдохну немного, а то ведь так дело может и до развода дойти. Чего мне бы крайне, крайне не хотелось.