— Дети, марш из комнаты, — командует Вавилов, и Лерка с Никитой мгновенно испаряются. А Артур плотно закрывает дверь, для верности прислоняется к ней спиной. Всем видом показывает, что путей отступления у меня нет.

— Я тебя очень внимательно слушаю, Ангелина.

— Ну…просто я решила… так будет лучше для…

— Что ты там бормочешь себе под нос? — взрывается Вавилов, заставляя меня подскочить от неожиданности. Однако, в гневе он далеко не милашка!

— Извини, погорячился, — заметив мой испуганный взгляд, он тяжело вздыхает. — Просто скажи мне правду. Ещё утром всё было… — запинается на полуслове, — прекрасно. А теперь ты чемоданы собираешь. Это Илона тебя надоумила?

В ответ я обреченно молчу, но этого достаточно. Как там говорят? Молчание — знак согласия?

— Ясно. Значит так, сборы ты прекращаешь и остаёшься здесь, — Артур не просит, приказывает. — Это понятно? А с Илоной я поговорю, она тебя больше не потревожит.

Развернувшись на сто восемьдесят, он тянет на себя дверь, чтобы выйти из комнаты, но я преграждаю ему путь.

— Почему?

— Что почему?

— Почему ты хочешь, чтобы я осталась?

Ох, не надо мне задавать такие вопросы. Да и подходить к Артуру так близко тоже не надо. От этой близости сердце подскакивает и начинает биться в горле пойманной птицей.

Артур мне не отвечает. Молчит долго, сканирует меня своими чёрными глазами. Чёртовы обсидианы мешают не оставляют шанса успокоить разбушевавшийся пульс. Свалюсь ещё тут с сердечным приступом…

— Из-за Никиты, — Артур нарушает затянувшуюся паузу. Его взгляд вдруг меняется, становится каким-то пустым.

— Если ты уедешь, — продолжает невозмутимо, — Никита сильно расстроится, а я этого не хочу. Ты нужна ему, Ангелина.

В душе до последнего теплится надежда, что он вот-вот добавит заветное «и мне тоже».

Но этого не происходит.

— Спокойной ночи, — произносит Артур напоследок и покидает комнату.

Не знаю зачем, но я выхожу следом и машинально иду за ним. Слышу звук удаляющихся шагов и обрывки телефонного разговора.

— Что? Кто? А-а, привет! Слушай, ты как меня вообще нашел? Да-а… лет пять не виделись что-ли. Погоди, я сейчас…

Голос Артура становится всё тише, превращается в неразборчивое бормотание и вскоре и вовсе исчезает.

А я так и стою в коридоре, прислонившись спиной к стене, гадая, что ждёт нас дальше.

Артур

— Так вот, институт-то наш процветает, всё время вашу компанию добрым словом поминаем. Для нашего городишки это был настоящий прорыв…

Я слушаю внимательно и даже радуюсь неожиданному звонку, который даёт мне хоть какую-то отсрочку. Объясняться с Ангелиной я не в силах, просто потому что не знаю, что ей сказать. Но мысль о том, что она решила собрать чемоданы и сбежать из дома после разговора с Илоной, меня просто взбесила.

Интересно, что такого ей наговорила жена? Надо будет обязательно это выяснить. И ещё раз предупредить Илону.

Но позже. Пока что я занят телефонным разговором со старым приятелем, с которым мне довелось работать лет пять тому назад. В небольшом городке в Ростовской области строился новый университет. Огромный, состоящий, кажется, из шести корпусов, со спортивным комплексом и весьма комфортным общежитием. Действительно прорыв для крохотного провинциального городка…. Именно наша компания занималась поставками оборудования для университета, поэтому, мне приходилось частенько мотаться в тот городок.

Брагин, мой приятель, в то время занимал какую-то высокую государственную должность и лично занимался проектом того университета. Работая бок о бок, мы с ним даже подружились. Но проект закончился и наши дорожки разошлись. И вот теперь каким-то образом Брагин ухитрился меня разыскать

— Вообще, я по делу звоню, Артур. — после дежурных «как жизнь?» и «что нового?» говорит он. — Мне помощь твоя нужна.

Ну конечно, чему тут удивляться. Вряд ли человек, не появляющийся в твоей жизни несколько лет, захочет просто узнать, как у тебя дела. Небось речь пойдёт о каких-нибудь заманчивых инвестициях или…

— Жена пропала с дочкой. — неожиданно заявляет Брагин, прервав мои мысли.

Вот это да! У человека трагедия, а я про какие-то инвестиции думаю…

Зайдя в свой кабинет, я плотно прикрываю дверь, понимая, что разговор предстоит серьёзный. Мельком глянув на фотографию в рамке, которая стояла на моём столе, я чувствую, как стальная рука сжимает желудок. Это был мой любимый снимок Никиты — с широкой улыбкой сын держит трёхкилограммового судака, пойманного нами на Оке. Один из немногих дней, который я целиком и полностью посвятил сыну. Никитка тогда ещё полгода спрашивал, когда мы снова покатаемся на лодке…