— Не уверен, — после недолгой паузы отвечает Воронов, — но попробую что-нибудь придумать.

— Попробуй, Сань, попробуй. Ты же знаешь, в долгу не останусь.

Завершив разговор с Вороновым еду домой, наконец.

На часах начало одиннадцатого, но в окнах свет погашен. Неужели все спят?

Не все, как оказалось.

Захожу в кабинет, чтобы хоть немного выдохнуть и дух перевести, да меня там поджидает сюрприз. Илона сидит за моим столом, закинула на него свои стройные ноги и цедит рубиновое вино из высокого бокала. Розовая прозрачная сорочка с приспущенной на одно плечо лямкой, кружевное бельё, которое выгодно подчеркивает её идеальные формы. Лицо обрамлено светлыми кудряшками, пухлые влажные подрагивают, формируют улыбку. Как всегда идеальная, просто кукла Барби в натуральную величину.

Она легко поднимается на ноги, приближается ко мне танцующей походкой.

— Ты устал? — мурлычет нежным голоском. — Может, налить тебе выпить?

Умелые ручки скользят по моему телу, тянутся к бляшке ремня, но я мягко накрываю её ладони своими. Правда, не хочу её обижать.

— Извини, сегодня правда был тяжелый день. Отец…

Илона не даёт мне договорить. Отскакивает в сторону, щерится, в один момент превращается в дикарку.

— У тебя вечно тяжелый день! Что происходит, Артур?!

— Ничего, просто…

— Это из-за няньки! — она опять перебивает меня. — Я видела, как она смотрит на тебя! Артур, если у вас это взаимно…

— Ангелина здесь ни при чем. Если бы ты дала мне договорить, то узнала бы, что отец попал в больницу с сердечным приступом.

Услышав это, Илона тут же меняется в лице.

— Прости я не знала, — растерянно бормочет она, — что… как он?

Сканирую тяжёлым взглядом её красивое лицо, и молча выхожу из кабинета.

— Артур! Я не… — она что-то кричит мне в спину, но я не собираюсь слушать. Наоборот, ускоряю шаг.

Только сейчас после этого дико тяжелого дня осознаю как же сильно мне надоела Илона. Со своими упрёками, глупыми разговорами и бесконечным выносом мозга. Кажется, не об этом мы с ней договаривались, когда оба признавали, что брак наш — исключительно по расчёту.

Оставив Илону, поднимаюсь к сыну. А там картина, которую хочу наблюдать каждый вечер. Или хотя бы прочно запечатлеть в памяти. Как фотографию, поместить в рамку и спрятать в ящик стола, чтобы любоваться ею в трудные моменты

Никита и Лерка сосредоточенно сопят, прижавшись к Ангелине. У неё на груди какая-то книжка с детскими сказками, а на прикроватной тумбе ночник горит тусклым светом. Видимо, читала им перед сном, да уснули все вместе.

Подхожу ближе, убираю книгу и поправляю плед. У Лерки сон самый чуткий, она приоткрывает один глаз, смотрит на меня и, убедившись, что всё в порядке, переворачивается на другой бок.

Доверяет мне эта маленькая девчушка.

Как и её мать.

Разбудить бы Ангелину для разговора, да рука не поднимется. Задумчиво присаживаюсь на кровать. На самый её краешек, как бедный родственник. Смотрю на Гелю, на наших мирно спящих детей и испытываю острое желание примоститься рядом. Чтобы утром проснуться под детский смех, чтобы обнять любимую женщину. Чтобы потом всем вместе приготовить завтрак и отправиться на прогулку… так ведь происходит в нормальных семьях?

Как же. Я. Устал.

Мысль прерывает сигнал телефона. Быстрым шагом покидаю комнату Никиты, чтобы не разбудить их ненароком.

— Артур, срочно в офис, — звучит напряженный голос Германа Сергеевича. Не приказной, но на грани. Вряд ли бы он так разговаривал, если бы проблема была не серьёзной.

— Еду.

С какой-то тоской понаблюдав за спящей троицей, выхожу из комнаты, тихонько прикрываю дверь. И сталкиваюсь с Марией Антоновной в коридоре.

— Что вы тут делаете в такой час? — хмуро уточняю у горничной.

— Просто хотела узнать, не нужно ли чего либо, — отвечает она вполне логично. Но я ей не верю.

Небось Илонка надоумила её следить за мной. Мария Антоновна ведь её человек. Верная и преданная.

— Передайте Илоне Леонидовне, что я не буду ночевать дома.

— А что случилось? — горничная вдруг проявляет неуместное любопытство, но тут же спотыкается о мой холодный взгляд.

— Извините, Артур Альбертович. Конечно же, я передам.

***

Несмотря на поздний час в офисе кипит работа.

— Артур, я только что получил звонок из Китая, — Герман Сергеевич второпях описывает суть проблемы, — они отказываются с нами работать, хотят расторгнуть договор.

Это не просто проблема. Это самая настоящая катастрофа. Столько проектов завязано на этой сделке, включая мою стройку…

— Вылетаем в Пекин утренним рейсом., - продолжает Герман Сергеевич, — билеты уже куплены.

— Но что всё-таки произошло?

— Пока непонятно. Китайцы — народ своеобразный, и то, что они согласились нас принять уже неплохо. Может, ещё удастся переубедить их.