— Конечно неправильно понимаешь! — сбавляю тон до свистящего полушепота, так как взгляды всех присутствующих вновь прикипают к нам, — Мы только говорили с тобой о том, что…

— Да, говорили! Вот и докажи! — Артём наоборот требовательно повышает голос.

На его щеках вспыхивают красные пятна. Глаза горят, подернутые упрямой пеленой. Он будто из-за стены со мной разговаривает и слышит только себя.

И мне из-за этого тоже хочется протестовать.

С чего он вообще решил, что может вот так мной командовать? Да ещё при всех?! В рабыни я ему что ли продалась?!

— Это глупо. И я не буду. Хватит устраивать концерт, — беззвучно шевелю губами и демонстративно отворачиваюсь от него.

Беру вилку и уж было собираюсь продолжить есть, но кто мне позволит, да?!

Тёма резко дёргает мой локоть, от чего прибор со звяканьем вылетает из подрагивающих пальцев, и вытаскивает меня из-за стола.

— Что ты делаешь?! — психую моментально.

— Отойдем — поговорим, — рычит.

Утаскивает за угол, затравленно оборачиваюсь на наш столик. У всех лица такие, будто они только что посмотрели классную серию сериала и теперь ждут новый релиз. Чёрт…!!! Это только подливает масла в огонь. Почему с ним я всегда попадаю в какие-то дурацкие, обсуждаемые ситуации!

— Не о чем говорить, — вырываю руку, только оказываемся за углом рядом с мусорными баками, — Что ты устроил вообще? Зачем при всех?!

— Скажи Янычу, что не поедешь, — Артём игнорирует мои претензии и талдычит только своё, — Какого хрена вообще он берет только тебя одну?! Ты у нас что? Гений какой-то?!

— Это ты так намекнул, что я далеко не гений?!

— Ну если не замечаешь, что у него только два твоих доклада четвертого размера на уме, то наверно да, не вундеркинд!

— Это у тебя на уме только это! Не меряй всех по себе!

— Бля-я-ять! Али-и-иса! — тянет Тёма мученически и запускает пальцы в волосы, нервно взъерошивая светлый ежик у себя на затылке.

Смотрит лихорадочно, прожигая меня насквозь своими взрывными эмоциями. Я тоже смотрю в упор. Тяжело дышим, распаленные. Меня обидой топит так, что крышу рвёт. Как можно быть таким твердолобым?!

— Ты должен мне доверять, — всхлипываю рвано.

— После того, как ты при мне на него вешалась? Знаешь, Алиска, я то видео до дыр засмотрел, — щурится зло, — Ок, дай мне зацепку, и я тебе поверю…Например, пошли его сейчас!

— Он же не мальчик со двора — его посылать! — всплескиваю руками, — Я не могу, я…

— Да, мальчик со двора у нас я! Меня можно! — бесится Тёма, перекручивая все мои слова.

Это не разговор! Это просто порка друг друга словами. Не могу так!

— Знаешь, что! Разбирайся со своими тараканами сам. Я тебе не психиатр! И не собака, чтобы мне приказывать! Надеюсь, когда я приеду, ты остынешь, Тём, и будешь в адеквате, — выдаю, сжав кулаки и стараясь не сильно дрожать подбородком.

Ну как же придурок, а! Невозможный просто! И такой красивый, когда злой…Козёл!

Разворачиваюсь на пятках и пулей возвращаюсь к нашему столу.

— Алис! — окликает Артём меня требовательно, но, слава богу, уже не хватает за руки на глазах у всех.

Только его тяжелые шаги чувствую за спиной. И потому тороплюсь, так как может передумать и схватить в любой момент. А вторую серию нашего представления транслировать на всю столовую совсем не хочется. Так что, ещё ускорившись, подлетаю к лавке и впопыхах хватаю свой рюкзачок.

— Поругались? — доносится сочувственное от Зары.

— Ну так… — неопределенно кручу рукой, ни на кого не смотря.

— Ты же не доела, — даже у Куницыной в голосе непривычная забота и лёгкое разочарование.

Видимо, на нашу перепалку ей посмотреть хотелось больше, чем на то, как я ретируюсь с поля боя.

— А я, Ань, уже сыта, — фыркаю, — Всё, всем пока. До вечера. Хорошего дня.

На Артёма так и не оборачиваюсь.

— Тебе не холодно? — вежливо интересуется Глеб Янович, плавно выруливая с нашей грунтовки на шоссе.

— Нет, спасибо, — бормочу, отвернувшись к окну у переднего пассажирского сидения.

Мне не холодно, мне не жарко. Мне никак.

Кожу до сих пор горячо лихорадит от пережитой вспышки бешенства во время нашей с Артёмом ссоры, а внутри всё стынет и болит. Сжимаю во влажных ладонях красноречиво молчащий телефон.

Может Тёма прав, а я не права?!

Нет. Я права.