— Самых натуральных. Молодёжь из общаги забрал, они там с голоду умирать уже начали. Нужно откормить, иначе дорогу не переживут.

— Короче, мы здесь надолго, — вздохнул приятель. — Хотя это даже хорошо.

— В смысле? — не понял я.

— Да эта твоя, Иномарка раскосая, сказала, что нужно всех как следует осмотреть, прежде чем обратно ехать. Кто-то ей там сильно не понравился в плане здоровья.

— Она не моя, — огрызнулся я. — Ладно, пусть этими тоже займётся.

— А ты куда?

— Пойду в глаза посмотрю тому, кто за кладбищем приглядывает.

— Можешь не спешить, он уже второй раз проспаться пытается.

— Вот сейчас не понял?!

— Да Лётчик здесь на хозяйстве. Он в момент вторжения здесь на могиле уснул. Теперь вот кореша своего, Зайца, уже месяц как поминает.

— Придурок, бля, — буркнул я. — Где этот обмудок?

— В левой угловой часовне. Он её на правах хозяина занял.

— Чего? А в сторожке кто?

— Там матушка Анастасия живёт.

— То есть она главная?

— Ага, щас, её уже две недели как власти лишили. Хотели совсем изгнать, но побоялись, а может, и заступился кто. Я пока до конца не разобрался, люди неохотно эту тему обсуждают.

— Кто её так? Лётчик?!

— Ну, ты дуру-то не гони, — усмехнулся Колян. — Он алкаш, кто его слушать станет. Здесь всем мэр наш бывший заправляет, а может, всё ещё и настоящий.

— Это который Перепёлкин?

— Бля, Могила, не тупи! У нас что, когда-то другой мэр был?

— Ну, когда-то, наверное, был, — хмыкнул я. — Где этот боров?

— За Иномаркой твоей по пятам ходит.

— Она не моя, — повторил я. — И хватит её так называть. Так где они?

— Ближе к центральной часовне посмотри, там основной лагерь разбили.

— Принял, — кивнул я и, уже уходя, добавил:— Помоги молодёжь разгрузить.

Но Коляну советы не требовались: он уже сунул рожу в салон буханки и что-то объяснял новичкам. Я же, испытывая жёсткую ностальгию, прямой наводкой шёл к центральной часовне, краем глаза примечая изменения в бывших владениях. Впрочем, этого следовало ожидать, ведь людям приходится здесь жить, как бы странно это ни выглядело. М-да, жизнь на кладбище — вот такая ирония новой реальности.

Часть оград и надгробий пришлось убрать, чтобы расчистить землю для посадки и под палаточный лагерь. Однако выбросить не осмелились и аккуратно выставили памятники на новом месте. В общем, приспосабливались, как могли. А тем временем в соседнем городе прозябала целая улица из старинных зданий, в которых без проблем можно пережить даже зиму.

— Пётр Фёдрыч! — окликнул я бывшего мэра. — Можно вас на секундочку?

Тучный, неповоротливый, словно боров, и весит центнера полтора. Однако за последний месяц мэр знатно схуднул, что неудивительно при том образе жизни, в котором он случайно оказался. Залысина едва прикрыта редкими волосами, пот бесконечными ручьями струится по лицу.

Перепёлкин осмотрел меня таким взглядом, словно не узнал. Хотя с чего вдруг он обязан меня помнить? По его мнению, мы жили в разных классовых ячейках. А такие, как я, недостойны того, чтобы запоминать их имя. К людям он всегда относился с нескрываемым презрением. И, насколько мне известно, данная антипатия была взаимной. Но почему-то он каждый раз волшебным образом снова и снова оказывался на посту главы. Вряд ли это заслуга честных выборов. С другой стороны, более-менее достойные кандидаты, способные его заменить, никогда не попадали в бюллетени.

— Ну? — раздражённо бросил он.

— Баранки гну, — резко ответил я. — Ты какого хуя здесь устроил?!

— Что-о-о?!— выпучил глаза он и едва не задохнулся от возмущения. — Ты кто такой?! Ты знаешь, с кем ты разговариваешь?! Да я тебя…

«Щёлк!» — В наступившей тишине удар в челюсть прозвучал особенно громко. Люди вокруг замерли и уставились на происходящее с нескрываемым любопытством. В принципе, я их понимал. Точнее, их слепое подчинение бывшему представителю власти. Все мы в той или иной степени являемся заложниками собственных традиций. Это из серии «С завтрашнего дня начинаю жить по-новому». Однако все эти попытки постепенно сходят на нет, и старые, порой вредные, пристрастия возвращаются на свои места.

Перепёлкин столько лет был бессменным лидером нашего посёлка, что жители даже не подумали, что дни его власти сочтены. Они просто поверили в его незаменимость и продолжили слушать наставления. Нет, не сказать, что он давал неверные советы, судя по обстановке вокруг, всё делалось правильно. Вот только я почему-то не уверен в его заслугах на сей счёт. Наверняка весь быт наладила матушка Анастасия, а этот боров преподнёс её труды, как свои собственные.

— Тебя кто главным назначил? — Я склонился над поверженным противником.