— Да, неплохо, — в голосе альвы звенит улыбка. — Теперь Антонина Павловна и меня тоже учит кулдагебре. Когда приедешь — снова буду у тебя на коленях сидеть на ее уроках, — радуется она.

— Хм, ты, видимо, не понимаешь, как должен проходить учебный процесс, — замечаю.

— А как? Разве не на коленях у возлюбленного? — простодушно уточняет она.

Кха….К такому откровению нельзя быть готовым.

На столе просыпается рация:

— Мозговик, Студень. К нам гости. С оружием. Прием.

— Мне пора. Передавай всем привет, — я сбрасываю звонок альвы и, схватив рацию, спешу к командиру группы.

Через пять минут в кабинете у Студня выясняются подробности. Часовые сканеры засекли несколько сознаний рядом с домом. Хорошо, что мы выбрали для базы дом на самой окраине городка. Никто чужой сюда не забредет — просто незачем. А значит, прикатили недруги.

Причем очень глупые недруги. Иначе бы они догадались, что у нас могут быть сканеры. Благодаря стычке с Буравчиками я остерегаюсь ложиться спать в баронстве Горнорудовых без усиленных патрулей. Меня явно хочет убрать кто-то из свиты баронессы, и нужно быть готовым к его сюрпризам.

— Еще днем мы установили камеры в зарослях, — докладывает Студень. — Они засекли пару автоматчиков. Всего же у забора пять сознаний. Явно разведка.

— Секунду, — велю, и он замолкает.

Я включаю дальнее телепатическое сканирование и нахожу отряд, рассредоточенный в лесу у забора. На этом не останавливаюсь и сканирую дальше, пока у дороги не обнаруживаются два фургона с двадцатью боевиками.

— Да, разведка, — подтверждаю. — Ждут, когда мы уйдем на отбой. Затем позовут основную группу и начнется штурм.

— Атаковать? — деловито спрашивает командир отряд.

Так-так, отдать паршивцев моим парням? Можно, но сначала немного порезвлюсь сам. Мне нужно отрабатывать техники Коллекции, и раз кто-то подкинул живое мясо мне на растерзание, то почему бы не использовать шанс?

— Ага, но не прямо сейчас, — решаю. — Пока включите в нескольких комнатах свет и врубите радио погромче в столовой. Я быстренько перебью разведку. Как только отдам приказ — двинетесь на основную группу у дороги. Она в фургонах сидит.

— Приказ ясен, — Студень даже не удивился моей прихоти. Настоящий солдат. Никогда не задает вопросов.

Что ж, вот сейчас и порезвимся. Громкая музыка и свет заставят разведку засесть в ожидании, а тут и подкрадусь я. Не знаю имя того доброго человека, кто прислал ко мне живые подвижные мишени, но когда мы с ним встретимся — а мы обязательно встретимся! — я скажу ему большое искренне спасибо. Это будет последним, что он услышит.

— Спасибо, Лакомка, — тихо произносит Антонина Павловна, гладя по голове уснувшую дочку. — Я так рада, что Данила привез нас к себе домой. Твои песни и твои чудесные руки просто спасают Машу. Никакие лекарства так не помогали.

Лакомка чуть устало улыбается и поправляют вязаную шапочку на голове. Очередной сеанс немного вымотал блондинку. Конечно, ей удалось помочь девочке, спазмы прошли, но, к сожалению, завтра наступят новые приступы.

— Я всего лишь ослабила боль. Но не волнуйся: очень скоро Машу, вернее Марию Федоровну, — поправляется альва, вспомнив, как телепат уважительно называл девочку, — спасет наш Данила.

— Что?! — удивляется Антонина, но тут же понижает тон, чтобы не разбудить малышку: — О чем ты?

— Он не сказал? — округляет глаза альва. — Видимо, не успел. В общем, Данила уехал не только по своим делам, он также рассчитывает привезти целебное лекарство для Марии Федоровны. Подробностей не буду рассказывать, но поверь, Тоня, элексир точно поможет малышке. Уж в свои триста лет я отлично знаю зелеьеварение.

— Ты хотела сказать, в тридцать лет? — переспрашивает пораженная учительница. По ее мнению, и тридцать для этой красавицы много.

— Конечно, — Лакомка не повела и бровью.

На глаза Антонины наворачиваются слезы.

— Что с тобой, Тоня? — пугается альва.

— Данила столько для меня сделал… — протягивает учительница, вздыхая. — Мой любимый ученик…

Она всхлипывает, крупные, молчаливые слёзы сбегают по щекам. Лакомка в непонимании смотрит на учительницу. Странная человеческая женщина! Ей только что сказали хорошую новость, а она почему-то плачет. Зачем лить слезы? Надо улыбаться, вот как Лакомка!