— Ох, спаситель, скажешь тоже!

Сам я окончательно расслабляюсь только, когда наконец прощаюсь с магиней и выбираюсь из баронского дома на свежий воздух. Сидевшая в гостиной Настя провожает меня до крыльца.

— После того, как закончишь с Горгоной, снова не заглянешь в гости? — робко спрашивает оборотница, теребя резинку топика. Этот жест выглядит до неприличия трогательным.

— Такой вариант не исключен, — предполагаю. — Кстати, Насть, вероятно, я лезу не в свое дело, но можно тебе дать совет друга?

— Конечно, Даня, — пожимает плечами девушка.

— Ты слишком молода, чтобы прозябать под Тагилом, — говорю серьезно. — Пока тебя не выдали замуж, ты можешь продолжить учиться в столичном вузе. Очень возможно, что там тебе бы встретился человек получше графа Митовича, и Жанна Валерьевна одобрила бы твой выбор как удачную партию.… Хотя опять же у тебя, наверняка, есть причины здесь находиться.

— Да нет, — вздыхает Настя. — Я ведь и училась в Москве, но потом вернулась домой на летние каникулы, и тут ты приехал и воскресил маму. А потом…да, наверное, я несильно нужна маме здесь. Спасибо, Даня! — встряхивает она рыжими кудрями. — И правда, пора отпроситься обратно в столицу. Там-то мы с тобой и сходим куда-нибудь, например, в кино, — лучезарно улыбается.

— Почему бы нет? Теперь в Москву я часто буду прилетать, — киваю. — У меня там всё же штаб-квартира компании.

На прощание я целую девушке руку и отбываю на временную базу. Блин, уже практически ночь! Надеюсь, Студень раздобыл полезную информацию о Горгоне. Не хотелось бы бегать по пятам за зверем до самой зимы. А еще ведь надо найти время, чтобы освоить Тьму!

Сегодня вечером Павел Горнорудов велел верному гвардейцу разобраться с щенком. Барону осточертело, что воскресшая жена уделяет столько внимания этому мальчишке. Высказать Жанне свое недовольство Павел, конечно, не может. И никогда не мог.

Но он может сделать кое-что другое. Например, прикончить щенка. Тогда Жанна забудет о нем и начнет искать другие способы попасть в усадьбу Филиновых. Всё просто как дважды два.

«Веста» одного из приближенных безопасника останавливается возле неприметного бетонного здания. Егор Смельный покидает машину и, подойдя под козырек крыльца, нетерпеливо стучится в железную дверь. Ему тут же открывают.

— Ты кто такой?! Чего ломишься?! — возникает на пороге бритый мужик, вскинув пистолет. — Жить надоело, придурок?!

Но Егор лишь презрительно фыркает и выпускает из руки кровавый жгут. Красная нить насквозь пробивает череп бандиту, и тот падает мертвым телом.

— Это за «придурка», — Егор плюет на труп, затем показывает следующим двум бандитам перстень с гербом. — Я человек барона, мрази! Сейчас же отведите меня к главному, пока я не позвал кавалерию и не уничтожил всю вашу жалкую банду!

Через пять минут мужчина уже сидит в кабинете главы банды, а сам глава стоит перед ним по стойке смирно и трясется как студень.

— Значит, так. Прикончишь этого пацана, — Егор достает из кармана фотокарточку и швыряет ее в лицо бандиту. Тот едва успевает поймать. — На обратной стороне адрес, где он сейчас сидит.

— Тимрир? — читает главарь, перевернув фото.

— Всю банду туда погонишь, — продолжает Егор. — С ним двадцать боевиков. Твоих тридцати должно хватить, если ударишь внезапно. Сегодня же прикончишь, понял?

— Ваше Благородие… — хрипит обомлевший главарь.

— Вот ключ от фуры с оружием, — Егор кидает на стол звякнувшую связку. — Там полный ящик с автоматами и патронами. Не подведи меня. Как только исполнишь задание, получишь миллион рублей.

— Миллион…!

— И покровительство барона, — Егор встает и уходит не глядя. Но, конечно, успевает бросить предостережение: — А не справишься — тебе не жить.

А шагая по темным заплесневелым коридорам бандитской базы, мужчина думает про себя: «В любом случае утром ты сдохнешь. Барону не нужны свидетели».

К сожалению, Егор не знал, что такого же мнения барон придерживается о нем самом.

Студень нарыл немало про Синюю Горгону. По возвращению от баронессы я принял от него увесистую папку, теперь вот сижу и задумчиво разглядываю снимки последних жертв. Рядом на столе лежит телефон, по громкой связи со мной разговаривает Лакомка.

— Даня, ты говоришь, что жертвы истерзаны?! — поражается альва.

— Истерзаны — слабо сказано, — фыркаю. — На беднягах нет живого места. Горгона косит всех без разбора: женщин, стариков, детей. Причем люди убиты явно не для пропитания, а ради какого-то садистского удовольствия.

— Это очень странно, — восклицает Лакомка. — Синие Горгоны вообще-то благородные хищники. Они не убивают больше, чем могут съесть. И у Горгон не принято нападать на детенышей даже других видов.

— Очередная загадка, — делаю я вердикт. — Ладно, разберусь. А у вас как дела? Мария Федоровна хорошо себя чувствует?