Меня смерили цепким взглядом.

— Ты так себя ведешь из-за утренней сцены? — впервые с начала нашей встречи Анарэль говорил без тени улыбки.

— Не понимаю, о чем вы, — предельно честно ответила я. Ведь я искренне не понимала, почему он решил, что увиденная мною сцена, где он предается плотским утехам со своей невестой, могла как-то повлиять на мое к нему отношение.

— Ты не должна была это видеть, — нехотя признался он, вызвав у меня еще большое недоумение. — Так, банальное утоление своих потребностей.

— Потребностей в поцелуях? — вопросила я, выгнув бровь. Разумеется, я осознавала, что встреча его высочества и сестрицы Эрейэля не ограничилась поцелуями, но мне хотелось немного вывести принца из себя, раз уж он сам начал говорить на эту бессмысленную тему. — Почему вы вообще говорите мне это? — добавила я, картинно распахнув глаза.

— Я сам задаю себе этот вопрос, — сквозь зубы пробормотал он, наверняка жалея, что вообще начал эту тему. — Я мужчина, — гордо заявил он, — у меня есть потребности.

Я кивнула, с трудом сдерживая смешок. Оправдываться принц, конечно же, не умел. Наверное, и не должен, учитывая, что мы живем в разных плоскостях. Но на вопрос, почему он все это мне говорит, Анарэль так и не ответил. Если, например, мы состояли бы в романтических отношениях, наверное, и имело было смысл оправдываться передо мной, но мы, к счастью, ни в каких запретных отношениях просто не можем состоять, поэтому остается только молча изумляться и возмущённо качать головой.

Повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь подвыванием пронизывающего ветра. Странно, но я не чувствовала холод, присущий этому месту.

Не знаю, чего добивался его высочество, но точно не того, чтобы разговор укатил в бездну.

— Кайниэль, — проникновенно начал он, приблизившись.

Я не успела сделать и шагу, как горячая ладонь принца схватила меня за лицо. Я попыталась было вырваться, но он, в совершенстве владея правой рукой, просто пригвоздил меня к месту.

— Не рыпайся, — хрипло произнес Анарэль. — Я просто залечу ссадину.

Слова принца меня, конечно, не успокоили. Я с еще большей прытью начала вырываться, мысленно готовясь бороться до последнего.

Пробормотав что-то на каком-то непонятном мне языке, принц, наконец, меня отпустил, одарив раздраженным взглядом.

— Ты всегда такая? — с досадой поджав губы, спросил он.

— Какая? — огрызнулась я, поправляя ворот платья.

— Безумная.

— Только в определённые дни, — с каменным выражением на лице, заявила я. Если думает, что меня можно вывести из себя подобным образом, он ошибается.

— Оно и видно, — послышался наглый смешок, который, увы, я стерпеть не могла.

— Что вы имеете в виду?

— Ты, как дикая кошка. Вся такая недоступная, с острыми коготками и красивой мордашкой, — с мечтательной улыбкой на лице, произнес Анарэль.

Я нахмурилась. Мне начинает казаться, что этот дроу не в себе. Иначе как объяснить его странное поведение и не менее странные слова, сказанные в мой адрес?

— Вы забываетесь, — тоном светской дамы, в обязанности которой входит ставить на место зарывавшихся лордов, отчеканила я.

— Тебе просто нужно научиться быть благодарной за то, что тебе помогают.

И снова эти слова по поводу благодарности. Привык, что все ему благодарны, поэтому и не знает, что существуют те, кто не умеет быть благодарным, особенно за то, чего не просили. Я, конечно, не относила себя к «неблагодарным», но в отношениях с принцем чувствовала, что это самая верная позиция.

— С чего бы? О помощи я вас не просила, прекрасно справляюсь сама.

— А меня не надо просить, — насмешливо протянул он, одарив меня взглядом сверху-вниз. И снова эта игра в кошки-мышки.

— Вот как? Что-ж, тогда вам необходимо контролировать уже себя, ваше высочество, от всякого желания спасать тех, кто вас об этом не просит.

— Мой статус позволяет не заботиться о желаниях других.

Ну вот, маски слетели. Мне мягко напомнили о том, кто передо мной.

— Оно и видно, — вернула я ему его фразу, многозначительно усмехнувшись.

— Я тебе уже говорил, чего я от тебя жду, — задумчиво протянул Анарэль, проигнорировав мою последнюю фразу. От его пристального взгляда, который, казалось, вот-вот прожжет во мне дыру, хотелось бежать прочь.