– Любезный, дайте мне тоже поскорее два места в пятом ряду!

Лёдя получает деньги и выдает билеты.

Счастливый старичок уходит по площади. Ему попадается знакомая дама, и он ей гордо сообщает:

– Завтра я сижу в одном ряду с доктором Поляковым!

– А что, доктор уже приобрел билеты? – волнуется дама.

– Целых десять! Для всей семьи!

Дама, не простившись со старичком, спешит в кассу.

Окрыленный неожиданным финансовым успехом, Лёдя влетает в гостиницу, стучит в дверь номера антрепренера:

– Господин Рудзевич! На завтра у нас – аншлаг! Полный аншлаг! Господин Рудзевич!

На стук и крики Лёди из номера никто не отзывается. Подходит толстый хозяин гостиницы и недовольно басит:

– Чего шумишь? Постояльцев мне распугаешь!

– А где наш антрепренер?

– Я – ваш антрепренер.

Лёдя окидывает толстяка насмешливым взглядом:

– И давно?

– С обеда, – спокойно отвечает тот.

– Что это значит?

– Это значит, что ваш Рудзевич запил, продал театр мне и укатил, куда его бельма глядят.

Лёдя оглушен этой новостью:

– А мы… Как же мы…

Хозяин гостиницы, а теперь уже – и театра, ухмыляется:

– А вы – так, как я скажу!

В гостиничном буфете собралась вся труппа. Новый владелец по-хозяйски оглядывает артистов.

– Это мой город, и я знаю, что нужно людям, чтобы они понесли свои копеечки в мой карман! Я тут кой-чего набросал, – Он достает из кармана замусоленные листки. – Вот, «Проказницы в гареме». Завтра вам играть.

– Завтра? – ахает актриса в мелких кудряшках.

– А чего? Слов здесь немного. В основном – дело.

– Но реквизит, но костюмы…

– Какие костюмы в гареме? – удивляется новый антрепренер.

Актеры в ужасе переглядываются. Лёдя пытается разыграть проверенную карту:

– Доктор Поляков этого не одобрит!

– Доктор? Поляков? – Толстяк хохочет. – Доктор Поляков – это я!

Лёдя недоверчиво машет рукой:

– Да какой вы доктор…

– Дипломированный. В Харькове учился. Но кому нужен эскулап? Здесь от всех болезней одно средство – водка! Так что, дорогие мои пациенты, будете делать все, что доктор пропишет!

Лёдя решительно идет на выход:

– Я отказываюсь от ангажемента!

Новый хозяин спокойно говорит ему вслед:

– Только выплатите мне за проживание в гостинице и неустойку за отмену ваших спектаклей.

Лёдя притормаживает. Хозяин издевательски интересуется:

– Кто-то еще желает на свободу? Скатертью дорожка! Но учтите: в отличие от театра, полиция в Большом Токмаке работает отменно.

Вся труппа понуро сидит в гостиничном номере. Самый тощий из актеров бормочет:

– Ничего не поделаешь…

– Вы что, собираетесь плясать под его дудку?! – возмущается Лёдя.

– А вы собираетесь идти на конфликт с полицией? Или у вас есть деньги на неустойку?

– У меня нет денег даже чтобы поужинать! Но издевательства терпеть я тоже не намерен!

– И что вы предлагаете?

Предложение Лёди простое: бежать отсюда куда глаза глядят. И попытаться обеспечить свое счастье своими силами.

Так и поступают. Под покровом ночи актеры брошенной труппы с нехитрыми пожитками выбираются через окно токмаковской гостиницы.

А в своей комнате издает трубный храп доктор Поляков.

По морю плывет небольшой пароход. На палубе собрались актеры-беглецы. Настроение у всех нервно-приподнятое. Актриса в забавных мелких кудряшках восклицает:

– Где же ты, ну где, славный город Никополь?

Тощий актер добавляет:

– И где твои славные жители – никополитанцы!

Лёдя ободряет коллег:

– В Никополе – культурная публика, мне еще Шпиглер говорил, а он это дело знает. Будем ставить серьезные пьесы. С Чеховым спишемся… А что, пусть Антон Палыч сочинит для нас пьесу!

Фантазии Лёди прерывает пожилая актриса:

– Но все-таки где вы взяли деньги на билеты?

– Сын капитана этой посудины очень любит читать, – уклончиво отвечает Лёдя.

– А-а, то-то я думаю: куда делись пачки ваши книг?

– Лёдя, вы теперь будете наш антрепренер? – щебечет актриса в кудряшках.

– Нет! – Лёдя загорается новой идеей: – У нас будет актерское товарищество! Хватит быть чьими-то марионетками! Будем вместе творить настоящее искусство!

– Искусство – это хорошо, – соглашается тощий актер. – Но на какие шиши? На что – аренда помещения, на что – декорации и костюмы? На что, наконец, кушать?