Гермиона возила по барной стойке пустую стопку. Она не могла поверить, что с виду безразличный и холодный, временами жесткий Малфой мог сходить с ума. Точно также, как и она сама!

— Почему же он не пил до последнего? Ну, имею ввиду, ты сказал, что почти весь срок…— вдруг спросила призадумавшаяся Джинни, беря у бармена второй стакан с соком.

— Не поверите, но эльфы объявили ему бойкот, — усмехнулся Поттер, ставя локти на барную стойку.

Девушки прыснули.

— Серьезно? — губы Гермионы без ее разрешения расплылись в ехидной улыбке.

— Ага, храбрые существа. Он разгромил половину поместья, ища какое-нибудь пойло! — продолжал рассказ Гарри и взялся за следующий стакан с горячительным напитком. Джинни скривилась.

— Гарри, — начала Гермиона, — каковы мотивы? Это случилось из-за того, что Волан-де-Морт пал или из-за того, что Малфои потеряли былую власть?

— Трудно сказать. Малфои те еще темные овечки. Но на самом деле, я не думаю, что они хотели победы Темного Лорда. Люциус получил по заслугам, он, конечно, уже на свободе, но видели б вы его, ему точно не помогут врачи. Почти три года в Азкабане высосали из него всю спесь и аристократизм.

— А Люциус сейчас в Малфой-Меноре? — спросила нахмуренная Джинни.

— Нет, его выпустили из тюрьмы только с условием, что он никогда больше не вернется в Британию. Поэтому он уехал к жене во Францию. А младшему Малфою, как мы помним, наоборот запретили выезд за пределы страны в течение пяти лет после окончания домашнего ареста. В общем, что конкретно поставило подножку Малфою, еще неизвестно. Несколько месяцев терапии не вывели Адамса на ту дорожку, которая бы привела его к разгадке проблем слизеринца.

Гермиона ощутила укол в свою сторону. Ведь ее терапия тоже не имела никакого толка, пока не подключился Гарри. Сегодня был первый сеанс, когда она так долго рассказывала чистую правду, искренне надеясь, что друг от нее отвяжется. Ощутив жалость к тому, что Малфою приходится терпеть те же самые долгие часы в кабинете доктора, она ощетинилась сама на себя. Жалость?! Да так ему и надо!

— Гарри Поттер, какие люди! Как говорят в простонародье, мир тесен?

Все три головы одновременно повернулись в сторону голоса. Напротив них стоял улыбающийся Блейз Забини. Немного покачиваясь, он подошел к Гарри, который совершенно искренне улыбнулся мулату. Парни пожали друг другу руки.

Гермиона вопросительно посмотрела на Джинни, та одарила подругу таким же взглядом. Стало ясно, что она не в курсе. Странно.

— Девушки, простите меня, я страшно груб! — заплетающимся языком произнес Блейз и поцеловал руку Джинни. Та нервно посмотрела на Гарри, тот кивнул, но глаз с Забини не спускал. Слизеринец подошел к Гермионе, а та показательно спрятала руки в карманы косухи и словила его взгляд. Было видно, как его зрение с трудом фокусировалось, а на лице пробежали какие-то знакомые эмоции удивления и шока, но через мгновение он снова стал приветливым.

— Грейнджер, — выпалил мулат и отошел на пару шагов назад, оценивая девушку с ног до головы.

— Забини, — в тон ему ответила собеседница, чувствуя себя неуютно под его взглядом.

— Кхм, — прокашлялся Гарри, — Блейз уже полгода работает в Министерстве, в Отделе международных магических связей. Иногда пересекаемся по службе…

Пока все несколько секунд обдумывали эту информацию, Гермиона перевела взгляд на Джинни. Глаза подруги теряли фокус, а кожа стала бледно-зеленой. Джинни резко спрыгнула со стула и побежала в сторону дамской комнаты, зажимая рот рукой. Гарри, словно натасканный пес, быстро схватил ее сумочку и испуганно побежал за ней.

Гермиона отвернулась к бармену и заказала еще один шот. Опрокинув очередную стопку виски, она облокотила голову на руки.

— Похоже, у Поттера скоро родится наследник, — задумчиво произнес Забини и сел на рядом стоящий барный стул.

Гермиона повернула голову в его сторону и пожалела, что и ее не тошнит, и она сейчас не может взять и убежать. Один только вид слизеринца вызывал у нее плохие ассоциации с совсем другим человеком. Ох уж эта предвзятость, а когда-то она презирала людей, которые не узнав человека, сразу навешивают ему ярлыки…

— Как там Малфой? Ходят слухи, с песика сняли ошейник, и бегает он теперь на свободе? — прошипела Гриффиндорка и, находясь в шоке от сказанного, захлопнула рот так, что клацнули зубы.

Блейз не ожидал такой наглости от всеми “известной, доброй и альтруистичной ведьмы”, как писали в газетах, но приблизившись к ее лицу, не растерялся и прошептал.

— Он живее всех живых, детка.

Запах крепкого алкоголя ударил ей в нос, перебивая собственный. Она тут тоже не тыквенный сок пила. Мулат бросил взгляд на ее обкусанные губы и облизнул свои.