— Мое задание будет в Париже! Приготовьтесь! — прошептала девушка и схватила руку волшебника, унося их в вихре аппарации. А служба в церкви подходила к концу…

Когда-то давно, где-то после третьего курса родители возили дочку на летние каникулы во Францию. Недалеко от центра Парижа девушка запомнила неплохой магазин, в котором ее отец выбирал себе новые рубашки, так как их багаж потеряли в аэропорту. Сейчас Гермиона аппарировала вслепую, абсолютно не уверенная в том, что там ничего не изменилось, и не переживая, что их может расщепить или еще хуже — защемить в строении здания, заборе или фонарном столбе. Алкоголь стер эти опасения в ее разуме.

Но ей повезло. Центр Парижа тем и был хорош, что он редко перестраивался. Защищаемый жителями и сообществами по охране исторических объектов и старой архитектуры, центр города оставался таким, каким был много лет назад.

Подождав, пока Малфоя стошнит около мусорки, она дала ему платок, чтобы тот хотя бы просто вытер мокрое лицо. Да, аппарация в таком состоянии, в котором находились они сейчас, не была хорошим решением. Гермиона даже удивилась, что содержимое ее желудка осталось при ней, хотя девушку тоже мутило.

Вечерело. Зимнее солнце подходило к закату. Включились фонарные столбы, освещающие узкие улочки. Потянув за собой волшебника, она толкнула дверь заведения, на которой зазвенел колокольчик.

— Мое задание — ваше преображение под моим руководством!

Люциус прищурил глаза и резко повернулся к Гермионе, нависнув над ней грозовой и немного воняющей тучей.

— Я никогда и ни за что не позволю каким-то маглам к себе прикасаться! — он шипел сквозь сжатые зубы.

— О, я бы больше переживала за них. Им же придется прикасаться к вам! А вы только что блевали под забором у их же салона! Да и выглядите вы… — она показательно сморщила нос.

— Бонжур! — с ними поздоровалась молодая девушка-администратор на французском.

— Бонжур, мадам! — сказала Гермиона с английским акцентом. На этом ее знания французского закончились, и она повернулась к Люциусу. Но тот показательно отвернулся. Такие мы гордые, куда бы деться! — Вы говорите по-английски?

Миловидная девушка растерянно улыбнулась, но тут же позвала кого-то из зала. Вышел высокий мужчина в белой рубашке, классических коричневых брюках и жилетке им в тон. Волосы были аккуратно уложены. Работники быстро переговаривались, кидая красноречивые взгляды на своих посетителей.

— Здравствуйте, — практически без акцента поприветствовал их мужчина, подходя ближе. — Меня зовут Гюстав, и я сразу должен вас предупредить, у нас довольно дорого, ваш папа может не потянуть наш чек!

Гермиона на этой фразе хохотнула, удивившись такой «высокой клиентоориентированности», а также тому, что и здесь ее признали кровной родственницей Малфоям.

Как только Люциус открыл рот, чтобы опровергнуть это родство и свою неплатежеспособность, девушка резво к нему подскочила и схватила под локоть, сильно сжав, от чего мужчина манерно зашипел. Она достала свою кредитную карточку, зная, что потом вытрясет с Малфоя каждую копейку за его «перезагрузку».

— Не переживайте, мы планируем потратиться! Меня зовут Мия, а это Люциус, и мне нужно привести в порядок моего отца! И принесите нам виски, пожалуйста!

— Так вы приоделись и подстриглись на тридцать тысяч евро, украли гитару и шляпу с мелкими монетами у уличного музыканта, пели в караоке в местном баре и угощали всех шампанским, — продолжала рассказывать Нарцисса, смотря на своего мужа и невестку тем самым пристыживающим взглядом. — Потом пытались залезть на верхушку рождественской елки у мэрии Парижа, при этом умудрились не попасться копам и французскому отделу магического правопорядка!

Гермиона только теперь поняла, почему у нее исколоты и ободраны руки.

— ... И… — Нарцисса осеклась, так как тут ойкнул мистер Малфой, пытаясь почесать свое плечо. Он стал неловко расстегивать рубашку, опуская правую сторону воротника ниже к предплечью. А Нарцисса тем временем решила закончить пересказ пьяных приключений. — Тату. Ты сделал тату, дорогой.

Гермиона открыла рот, не скрывая шокированного смеха, больше похожего на звук умирающего тюленя. Она поймала взгляд волшебницы и попыталась себя утихомирить, но не могла. Черт возьми, фантастика!

К ее удивлению, мужчина не украсил или не перебил тату Пожирателя, как это сделал Драко под ее собственным руководством. Он набил другое тату, на правом плече красовалось утонченное лицо Нарциссы. Как мастер умудрился без фото сделать тату с ее изображением — оставалось загадкой. Сама же Нарцисса охнула, когда увидела свое лицо под защитной пленкой на плече мужа.

— Что ж, должен признать, — заговорил Люциус, натягивая новый пиджак после того, как его отпустила из объятий жена, признавшая это романтическим жестом, — было весело. Хотя и смутно запоминаемо…