— Какая разница, — я усмехнулась и поджала губы, — я теперь совершенно свободная девушка, где хочу, там и нахожусь, тебя моя жизнь больше не касается.

— Аля, давай без истерик, что за детское поведение, — продолжал возмущаться Паша.

У меня сложилось впечатление, что он в самом деле не видел проблемы в своем проступке.

— Нет никакой истерики, Паш, — заверила я бывшего своего жениха.

А ведь и правда, не было никакой истерики, вообще ничего не было, кроме тотально опустошения и чувства, будто вымазалась в грязи. Будто переключатель щелкнул и тот, за кого я еще недавно собиралась замуж, перестал иметь значение. Совсем. И куда подевалась вся эта любовь.

— Возвращайся домой и мы поговорим, — в приказном тоне проговорил Паша.

— Никуда я не вернусь.

— Аля, ты в своем уме?

— Я — да, а вот ты, похоже, не совсем. Ты мне изменил, Паша. Ты привел девицу в наш с тобой дом и кувыркался с ней в нашей с тобой кровати. Бог знает сколько это длилось, — выпалила я одном дыхании.

— Это просто секс, Аля, — раздраженно парировал Паша, — у нас скоро свадьба, все уже распланировано, гости приглашены, — он, видимо, считал, что сказанное им как-то должно изменить мое мнение.

— Паш, вот ты идиот или претворяешься? — я начала закипать.

Гости у него приглашены. О гостях надо было думать прежде, чем пихать свой детородный орган в левую девку.

— Хватит, я сказал, возвращайся домой и мы поговорим, иначе…

— Что иначе? Изменишь мне еще раз? ­— перебила я.

— Иначе ты обо всем очень сильно пожалеешь.

— Ты мне угрожать будешь? — возмутилась я. — Пошел ты, Паша, и запомни, все кончено. И плевать я хотела на гостей, твои планы и эту чертову свадьбу. Все кончено.

— Да что ты? — ехидненько так проговорил бывший. — А жить ты на что собралась?

— На работу устроюсь.

— Аля, хватит пороть чушь, показала характер, молодец, заканчивай. Ты в жизни своей ни дня не работала.

— Значит найду себе мужика, буду готовить ему борщи и раздвигать ноги, все? Захочу, вообще на панель пойду, ясно тебе! Это не твое дело! Забудь мой номер, Шевцов и никогда мне больше не звони. Все кончено! — повторила в третий раз.

— Посмотрим…

Он собирался сказать что-то еще, но я решила, что с меня достаточно.

Я даже не помнила, когда в последний раз была в такой ярости. Его ведь совсем не мучала совесть, вообще. Еще угрожать вздумал. На что я, видите ли, жить буду. Это же насколько нужно было быть слепой, чтобы под маской мнимого благородства не увидеть эту гнилую душонку.

— Аля, ты меня слышишь? — из воспоминаний о разговоре с Пашей меня вырвал голос Глеба.

— А? — я недоуменно заморгала.

— Ты чего зависла? — улыбнулся Глеб.

— Да так, задумалась, — я вздохнула.

— О чем?

— Да так, о своем, не важно, что ты говорил?

— Я говорил, что неплохо бы нам с тобой поесть.

— Наверное, — я пожала плечами, посмотрела на Глеба и улыбнулась.

Надо же, а ведь я в самом деле испугалась, когда, спустившись на первый этаж, не застала в доме Глеба. Прошлась по дому, несколько раз позвала его, даже во двор выходила, а там ни Глеба, ни его машины. И страшно так стало, как никогда раньше. Будто что-то очень важное пропало из моей жизни. Спустя час я совсем разволновалась, несколько раз выходила из дома, даже за двор выскочила.

Спустя еще пару часов окончательно потеряла надежду на возвращение Глеба, только понять не могла, зачем он так. Ведь по его же словам, все хорошо было.

Хотела Машке позвонить, но не решилась. Не придумала, что скажу подруге. Как объясню зачем мне Глеб, это ведь придется в подробности вдаваться, а мне не хотелось совсем.

Так и сидела на диване, глядя на огонь в камине, пока не услышала звуки, доносящиеся со двора.

Схватила так и оставшуюся валяться на полу куртку, впопыхах надела ее, обулась и выбежала из дома. Во дворе стояла машина Глеба. Услышала его голос и подбежала к воротам. А там он, еще двое мужчин и моя «Хонда».