Нет, девочка, сейчас не время останавливаться. Он же просто взорвется от возбуждения, помрет на этом самом месте, если она решит сказать «нет».

— Не надо, не бойся, Аль, пожалуйста, пожалуйста.

Он и сам не понимал смысл собственных слов, просто шептал что-то, просил ее. Тоненькие пальчики ослабили хватку. Уступив, Аля приподняла попку, тем самым дав Глебу возможность стянуть с нее штанишки и белье.

— Ты прелесть, Аль.

****************

Аля

Все было как в тумане. Разум со стремительной скоростью покидал тело. Все запреты, протесты и внушаемые мне годами принципы хорошей правильной девочки разбились о суровую реальность. А в реальности был Глеб, дикарь, чьи поцелуи кружили голову, а прикосновения обжигали кожу.

Его охрипший от возбуждения голос и отчаянное «пожалуйста» окончательно разрушили последние остатки моего сопротивления. Я просто целовала его, словно одержимая, прижималась к нему обнаженным телом, совершенно забыв о стыде и вообще обо всем на свете.

Просто знала, что ни один из нас уже не сможет остановиться.

А он сжимал меня в своих медвежьих объятиях, шептал что-то нечленораздельное. Дыхание окончательно перехватило, тело покрылось испариной. Каждое касание отдавалось в теле сладким импульсом, пронизывающим каждую клеточку.

Вот так, наверное, выглядит та самая стадия развязности, но мне было все равно.

Вздрогнула, когда ощутила между ног его пальцы, сама двинулась на встречу, тихо простонала, почувствовав, как они проникают глубже, ласкают настойчиво, дразнят, вырывая из меня стон за стоном.

Не испытывая больше ни капли стыда, я инстинктивно шире раздвинула ноги, посмотрела на в совершенно ошалелые глаза Глеба и поняла, что это все…

Дороги назад не будет.

И он тоже понял.

В считанные секунды избавился от одежды, навалился сверху, пробежался взглядом по моему лицу, будто убеждаясь в отсутствии у меня сомнений, снова провел пальцами по ставшим безумно чувствительным складочкам, плавно вошел, толкнулся вперед и застыл.

Я инстинктивно сжалась, напряглась. Божечки, я сошла с ума. У меня же в жизни никого не было, кроме Пашки.

Да какой нафиг Пашка. К черту Пашку.

­— Не напрягайся, котенок, — почти по слогам произнес Глеб, — вот так, — шептал он медленно двигаясь.

— Глеб…

— Не больно?

— Нет, хорошо, я…

Следующий толчок был глубже, а потом еще… И вот я уже не сдерживаясь стонала под натиском дикаря. Медленные плавные движение переросли в резки толчки. Навалившись на меня, Глеб яростно вбивался в мое безвольное тело. Я только сжимала пальцы на его плечах, царапала влажную от пота кожу и кричала, не узнавая свой собственный голос. Подавалась на встречу жестким толчкам, умирая и воскресая от каждого движения Глеба.

Происходящее не имело совершенно ничего общего с моим прежним опытом. Словно одержимый сексом, Глеб выбивал из меня крики, заставляя просить еще и задыхаться, захлебываюсь собственными стонами.

— Мамочки…

Пропищала я прежде, чем мое тело буквально расплющило. Тело скрутило сладкой судорогой, еще один толчок, взрыв… Мой крик утонул в поцелуе, и я сорвалась в пропасть, чувствуя болезненно сладкие толчки.

— Да… — обессилено простонала ему в губы, а он, двинувшись в последний раз, тяжело задышал, уткнулся носом в мою шею и, напрягшись, замер.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать произошедшее…

­— Глеб… ты что…

— Да, Аль.

Я дернулась, просто на инстинктах, но уже хорошо понимая, что ничего не изменится.

— Тихо-тихо, — он стиснул меня в своих объятиях, обездвижил, — все нормально.

— Но как же, — я окончательно пришла в себя.

Не успела я опомниться, как оказалась у него на руках. Повисла на нем, как обезьянка.

— Куда ты меня несешь?

— В спальню.

— Зззачем?

— Там удобнее, — хмыкнул Глеб, продолжая идти.

— Но мы только что…

— И что?

— Ты в меня… мы не…

Он остановился, посмотрел на меня, потом положил руку мне на затылок и впился в губы дурманящим поцелуем.

— Подожди, Глеб… А что если…

— Шансы велики? — поняв, о чем я спрашиваю, поинтересовался он слишком спокойно.

— Не особо, — ответила я, подув, — но вдруг.

Он тем временем донес меня своей спальни и опустил на кровать.

— Аль, ­— посмотрел мне в глаза, — я накосячил, не отрицаю, ни разу такого не было, но если даже и вдруг, я с себя ответственности не снимаю.