– Нет, не зря мой отец, все время опасался этого человека. Хотя и использовал в своих целях. Но кто же мог подумать, что Глеб, назначенный эпархом Тьмутаракани, собственно, небольшого города на северном берегу Понта Евксинского, сможет за один год изменить там практически всю геополитическую обстановку,- в который раз подумал Иоанн.

Он лениво повернул голову, и евнух, неслышно сидевший за занавеской, сразу вскочил и приготовился выслушать приказания автократа.

– Логофета секретов и Логофета дрома немедленно ко мне.

Скоро к его сандалиям склонились оба, запыхавшихся логофета. Но если логофет дрома сухощавый пожилой ромей делал это, даже с каким-то изяществом, то логофет секретов Василий, со своим толстым животом, пыхтел, как будто бежал не одну стадию.

Иоанн улыбнулся про себя и сказал, обращаясь к логофету дрома:

– Евдоким, доложи мне последние сведения из Тьмутаракани.

Тот, с достоинством открыл кожаный тубус и вытащил оттуда папирус. Раскрутив его, он начал свой доклад, периодически сверяясь с записями.

– Префект Тьмутаракани Гаяс в последнем письме сообщил следующее;

Прошедшей зимой, эпарх Глеб по требованию его отца архонта Владимира, собрал свои войска и ушел на севербрать приступом какой-то город, которым на этот момент владел их родственник князь Ярослав Святославович. Его поход полностью удался. Он взял город практически без потерь. Ходят неясные разговоры, что там было применено новое оружие, но какое пока неизвестно. К удивлению всех, он не казнил князя, а заточил его в монастырь. Притом, вынудил его написать отречение от власти не только за себя но за своих потомков. Но Глеб, тем не менее, видимо не особо доверяясь словам князя, его детей, и женузабрал с собой и сейчас они являются заложниками клятвы Ярослава. Архонт Владимир со своим сыном Мстиславом, между тем, взяли приступом город Чернигов, где сидел князем брат Ярослава Давид. Что с ним стало неизвестно, но есть слухи, что его тайно убили вместе с детьми.

И теперь договор, который подписали князья в Любече, практически не действует.

Что же касается князя Глеба, то он, удачно сходив в зимний поход, привел в Корчев тысячи своих соплеменников. И к тому же выкупил у своих половцев, всех кого они захватили в полон. Он, как хан, мог бы забрать весь полон себе. Но предпочел заплатить выкуп.

В результате действий эпарха Глеба в настоящее время вся Таврида находится в его власти. Наши города полисы, могут жить только с его согласия.Половецкие кочевья перекрыли все возможности сухопутной торговли на полуострове. Также и у нас, население Корчева увеличилось почти в десять раз, вокруг Тьмутаракани этой весной практически нет касогов, а землю распахивают русы, Эти земли Глеб раздал своим ближайшим помощникам. Мне известно, что эти помощники заняты какой-то тайной деятельностью, но какой мне пока не ясно. Но вскоре, я надеюсь, это выяснится.

Иоанн скептически хмыкнул, он хорошо помнил уроки Глеба и понимал, что надежды префекта призрачны. Скорее всего, его шпионы просто исчезнут, а он не узнает ничего.

Логофет, между тем, продолжал:

– После удачныхпоходов половцы полностью преданы своему хану и насколько мне известно с надеждой ожидают весны, когда хан поведет их в новые завоевания.

Буквально несколько дней назад, дромоны, которые имеются в распоряжении Глеба, отправились в разрушенную крепость Тану, притом туда повезли всех мастеров судостроителей, которые были на этот момент в Таматархе. Эпарх был очень оживлен и сообщил, что он собирается восстановить там крепость ипостроить верфь.

– Погоди!- спокойно слушавший монотонный голос логофета Иоанн, встрепенулся,- Что он собирается??

– Он собирается строить верфь.

Иоанн вновь опустился на кушетку, с которой невольно вскочил, услышал такую новость.

– Этого только не хватало, мало мне венецианцев с генуэзцами, теперь, что? Корабли появятся еще и у русов?!

– Василевс,- прервал мысли задумавшегося Иоанна логофет,- дело в том, что в это письмо было вложено еще одно, но никто не может понять, что там написано, единственное в начале письма есть строчки: «передать Василевсу». Вот это письмо.

Иоанн взял, протянутый ему папирус и почувствовал, как багровый туман гнева застилает ему глаза, перед ним был, так хорошо знакомый ему, почерк Глеба.

Он посмотрел на довольного собой логофета дрома.

– Ты выяснил, каким образом могло это письмо попасть внутрь свитка Гаяса?

Евдоким, с удивлением, посмотрел на своего Василевса:

– Василевс, я ничего не выяснял, мы думали, что это письмо вложил сам Гаяс.

Иоанн замолчал, что толку разбираться с ничего не понимающим логофетом.
– Глеб обыграл его полностью. Интересно это у него по наследству передались черты его прадеда Константина Мономаха, недаром, судя по его рассказам, когда к нему вернулась память, он считал, что его зовут Константин?

Скорее всего, он вычислил всех его шпионов, а теперь таким образом сообщает об этом. Следовательно, не боится, что я пришлю новых,_- заключил он.

Сейчас он ни о чем больше мог думать, как только уединиться и прочитать письмо своего зятя.

Отпустив озадаченных чиновников, он встал и прошел в свой кабинет, где у него лежали вырезанные карточки для расшифровки писем, и приступил к работе. Через час перед ним лежал текст, сократившийся раз в пять, но не потерявший от этого своей актуальности.