– Круто, - признала чуткая Ленка, решив не перечить подруге.

– А знаешь, откуда у меня такая шизофрения?

– Я и не думаю, что у тебя шизофрения, - строго предупредила Ленка.

– Зато я думаю. И буду думать, пока не расскажу тебе все...

Она глубоко вздохнула. И правда - все! Пора делать первый надрез.

– Там, у этих ментов, был открытый обезьянник. Я вошла к ним и прямо уперлась в него. Меня чуть не выворотило... Ты знаешь, как это со мной бывает.

– Да уж, знаю, видела... Меня, может, тоже выворотило бы, - поддержала Ленка, понятное дело, все еще не проникая в главные смыслы.

– Ленка, слушай внимательно, - почти с гипнотическим напором проговорила она.
– Этот обезьянник - это мое прошлое. Я когда-то спаслась из него, но не избавилась от страха... Ты понимаешь, что это значит. Ты же проходила психотерапевтические курсы.

– Ну, Ань. Два месяца, - не стала хвалиться Ленка.
– Так, для общего развития. Думала, может пригодится. Я же тоже из прошлого ушла... Все-таки каэмэс по синхронному дожала на последнем курсе. Ну, переросток была, да... Думала, может, пригодится... потренирую кого с толком. Каких-нибудь девчонок.

Что-то Ленке взгрустнулось. Не вовремя!.. Нет, не взгрустнулось. Просто отвлекает.

– Но ты же понимаешь?
– Она начала давить на подругу, чего больше всего опасалась делать, но уже не могла сдержать себя... тронулась лавина, тронулась... Оправдание было одно: это твоя подруга, выращенная на заклание.
– Или тебе напомнить, что это такое?

– Чего тут непонятного?
– вздохнула Ленка и нарочито потянулась еще за одним пирожным.
– Пока старые грабли не сломаешь, так и будешь ими по лбу бить.

– Молодец, Ленка! Спасибо!
– с облегчением вздохнула она.

Только облегчение это оказалось полной капитуляцией. С дрожью уже невозможно было ничего поделать - дрожь расширялась взрывными волнами из диафрагмы, из солнечного сплетения... Казалось, каждая клетка тела, накрытая волной, начинает дрожать, вибрировать, пытаясь разорвать связи с другими клетками. Делалось страшно.

– Да?
– снова не польстилась на похвалу Ленка, все пристальней приглядываясь к подруге.

Анне спустилась, сползла с пуфика на пол - так лучше, больше опоры. Нога и вправду затекла - очень даже вовремя. Она стала ее с силой растирать, сгибаясь и разгибаясь, будто выполняла стандартное упражнение из своего комплекса утренней гимнастики, и говоря в такт движениям тела и рук.

– Да, Ленка, да! В том обезьяннике, не в этом... Тогда десять лет назад... уже больше... они хотели меня убить... я бы просто исчезла - и все... я точно знала, я тогда видела, что они со мной будут делать... они все были бухие, кроме одного... а я была так обкурена и под газом, и еще дура была, косяк в лифчик прикопала. Прикинь!.. Я все видела, как в трансе. Там... Ленка, слушай! Там, впереди, было две реальности. Обе - в гроб. Даже если бы они отпустили меня живой и только пригрозили, что за наркоту упекут в зону, если их сдам, а там... Ты понимаешь?

Стала накатывать тошнота, муть... Она только приметила про себя, что уже не смотрит на Ленку, а смотрит в пол, мимо своей затекшей ноги.

– Ну-ка, прервись!
– вдруг грозно и грубо, по-тренерски приказала Ленка.

Она не видела подруги. Только сильные руки Ленки, вдруг оказавшейся позади нее, подхватили ее под мышки, вздернули вверх - и бросили прямо на Ленкино место, лицом вниз.

Место было после Ленки теплым - и ей вдруг сразу стало легче, в сон бросило.

Подушки разлетелись в стороны - и Ленкины пальцы впились в ее плечи, а потом - в шейные позвонки.

– Ё-маё!
– донесся откуда-то сверху по-настоящему злой Ленкин голос.
– Еще тут не известно, кто кого потеряет. Колотит-то как тебя!

– Ты только не уходи, Лен!
– вдруг взмолилась она, терпя сильную боль, Ленка умела делать массаж, как заправский мануальщик-костоправ.
– Я должна... сегодня.

– Куда я пойду, блин!
– еще злее откликнулась Ленка, вздохнула глубоко и шумно и сказала: - Вот что, подруга. Только рассказывать будешь не ты, а я. Это я про тебя буду все рассказывать, что придумала и додумала... а ты будешь только поправлять, когда совсем мимо кассы. Вот так! Идет?

– Идет, - сдалась она и сглотнула твердый комок.

Только сегодня. Только один этот день жизни - так она решила, сдавшись - она позволит узнать о себе все, что угодно, и сделать с собой все, что угодно. Этот день, который она держала в себе, как кнопку пожарной сигнализации в застекленной металлической коробке - "При пожаре разбить стекло" - настал. Разбей, Ленка, и давай туши! Заливай все, как хочешь, ничего не жалко... Она потом скажет спасибо. Она сумеет сказать подруге "спасибо".