Холодная волна страха пробежала по его жилам, когда он осознал опасность, грозящую теперь римской армии. Если бы колесницы достаточно расширили брешь, идущая за ними пехота ворвалась бы и свернула бы всю линию. Нависла угроза катастрофы, и люди Катона, цепляясь за свою позицию, не имели возможности вмешаться.

ГЛАВА XXVI

– Отступать к укреплениям!
– приказал Катон своему резервному отряду.
– Ждите меня там. Если какая-нибудь из этих колесниц встретится на вашем пути, защищайте стрелометчиков. Выполнять!

Когда люди повернулись, чтобы рысью подняться по склону, он приказал знаменосцу следовать за ним и побежал к Галерию, вытащив его из второй линии.
– Ты здесь командуешь. Штандарт останется с тобой. Держать строй. Если повстанцы прорвутся, отступайте к укреплениям. Но выиграй мне как можно больше времени.

– Где… - начал Галерий.

– Позже.
– Катон хлопнул его по спине, чтобы вернуть в строй, и побежал через тыл к Макрону, где остановился, тяжело дыша.
– Ты мне нужен... чтобы удержать левый фланг. Не позволяй этим колесницам проникнуть к нам.

– А как насчет остальной своры? Им понадобится поддержка.

Катон согласился с этим.

– Отдели десять человек по выбору. Остальные вместе с тобой держат фланг.

– Что ты задумал?

– Нет времени объяснять. Просто делай, как я прошу.

– Все в порядке. Но лучше, чтобы все было хорошо.

Катон посмотрел вдоль линии. Левый фланг Трасилла отступал, бриттские возницы направили своих лошадей в ряды римлян, принося их в жертву, чтобы разбить строй. Отвернувшись, он побежал вверх по склону к батарее, возвышавшейся над Восьмой когортой, и обнаружил ее командира, молодого легионного центуриона, не старше тридцати лет, наблюдавшего за оттеснением Десятой когорты.

– Направить оружие на эти колесницы!
– приказал ему Катон.

– У нас остались последние несколько стрел, господин. У меня строгий приказ сохранить их для следующей атаки.

– Другой атаки не будет, если мы, Плутон тебя забери, не остановим эту, - отрезал Катон. Он протянул руку к колесницам.
– Расстреляй их! Это приказ.

– Я подчиняюсь легату Кальпурнию.

– Но, его здесь нет, а ты прикомандирован к моему флангу. Подчиняйся моему приказу.

Центурион заколебался, и Катон поднял меч.

– Сделай это, или я убью тебя там, где ты сейчас стоишь!

Молодой офицер еще раз взглянул на безумное выражение лица префекта, затем поднес руки ко рту и крикнул своим рассчетам:

– Новая цель! Вражеские колесницы слева! Стреляйте по готовности!

Катон оставался там достаточно долго, чтобы увидеть, как стрелометчики нацелили свой огонь по колесницам, сокрушающим фланг Десятой когорты, и начали стрелять в тыл римлян. Третий выстрел вырвал возничего из колесницы и швырнул его обратно в воина, стоявшего за ним. Внезапное давление на поводья заставило лошадь отклониться в сторону, перевернув повозку.

– Хороший выстрел!
– сказал он центуриону.
– Продолжай в том же духе, до последней стрелы, если необходимо.

– Слушаюсь, господин. Однако когда все закончится, ты будешь держать ответ перед легатом.

– Я уверен, что так и будет.

Катон пробежал через ряд повозок и почти пустых корзин со стрелами и продолжил подниматься по склону туда, где ждал кавалерийский резерв, люди уже сидели в седлах. Туберон находился там с остатками конного контингента Восьмой Иллирийской, а также не более чем с четырьмя сотнями других людей, набранными из вспомогательной когорты под командованием префекта Квадрилла, ветерана лет пятидесяти пяти, командира Пятой Испанской конной когорты, одного из подразделений, понесших тяжелые потери в кампании на Моне. Когда Катон приблизился к строю, Квадрилл наклонился вперед в седле и повел лошадь вдоль конного резерва.

– Что ты здесь делаешь, префект Катон?

– Нам нужно сокрушить атаку колесниц. Прежде чем вражеская пехота дойдет до бреши. Мне нужна лошадь.

– У меня нет лишней.

Катон указал на одного из людей Квадрилла.
– Ты, отдай своего коня.

Когда ауксилларий перекинул ногу через седло, Квадрилл закричал:

– Оставайся в седле, будь ты проклят!

Ауксилларий замер, переводя взгляд с одного старшего офицера на другого. Катон схватил его за руку и потянул вниз так, что он был вынужден спешиться или упасть на землю. Мгновение спустя он уже был в седле и взял в руки поводья. Он гнал лошадь вперед и с тревогой смотрел на образовавшуюся брешь. Батарея скорпионов прекрасно справлялась с уничтожением колесниц, а разбитые повозки, раненые лошади и экипажи накапливались среди расстроенных рядов Десятой когорты. Ближе к нему Макрон и его люди сформировали короткую линию для защиты левого фланга Восьмой Иллирийской, а артиллерийские расчеты добились краткой передышки для людей Катона. За колесницами он мог видеть плотный отряд вражеской пехоты, прорывающийся через брешь между Двадцатым легионом и Десятой когортой.

– Мы должны идти в атаку. Сейчас же. Отдай приказ!

Рот Квадрилла открылся для протеста, затем он посмотрел мимо Катона на развивающуюся серьезную ситуацию и осознал необходимость быстрых действий. Он отдал приказ:

– Конный резерв! Наступать рысью! За мной!
– затем он погнал лошадь вниз по склону, поворачивая влево от батареи метательных машин, когда стоящий там центурион поспешно приказал своим людям прекратить стрельбу.

Конный резерв ринулся навстречу оставшимся колесницам и пехоте, прорывавшейся через брешь. Катон присоединился к Туберону, когда строй двинулся по примятой траве в сторону мятежников. Левый фланг Десятой когорты был разорван на куски, и он увидел, как Трасилл отчаянно собирает группу своих людей, чтобы сформировать фланговую охрану под прямым углом к тому, что осталось от его основной линии, все еще сражавшейся с врагом на выступе. Небольшая группа колесниц, в количестве десяти или около того, оторвалась от остальных и погналась за ауксиллариями, бежавшими от третьей атаки бриттов. Катон поднял меч и повел своих людей, чтобы атаковать врага во фланг.