На этот раз повстанцы, бегущие вперед, не выкрикивали свои боевые кличи. И это была не такая уж дикая, бездумная атака. Пока на переднем крае римской линии бушевал бой, небольшие группы воинов разрывали заостренные колья и уносили их к подножию склона. Катон внимательно следил за действиями своих людей и увидел, что они удерживают свои позиции, даже несмотря на то, что на этот раз противник давил на них дольше, что привело к большим потерям и истощению его резервов. Взгляд налево показал, что когорта Трасилла пострадала не меньше.

– Соседняя сторона также занята активным делом, - заметил Макрон.

Катон кивнул, затем взглянул на небо. Хотя сейчас уже около полудня, света было меньше, чем раньше. Дымка сгустилась, темные тучи приближались к полю боя, и он мог слышать низкие раскаты грома среди шума людей, вовлеченных в смертельную борьбу. Дул лишь слабый ветерок, и он почувствовал, как пот выступил по его телу. Тяжелая одежда, доспехи и снаряжение его людей при любых обстоятельствах были бы более обременительными, чем легкие одежды повстанцев, но в такую жару они быстрее утомляли римлян. Это было то, что он не учел раньше, рассчитывая последствия затяжного боя.

На этот раз атака сорвалась в центре, поскольку мятежники отступили от стойких рядов легионеров Двадцатого. На этот раз, как заметил Катон, они отступили гораздо быстрее, чтобы избежать смертельного воздействия копий и скорпионовых стрел. Несмотря на это, интенсивность и продолжительность второй атаки были больше, и когда повстанцы вернулись на дальний берег реки, стало ясно, что она стоила им еще тысяч людей, особенно у ног римских солдат, где тела были сложены достаточно глубоко, чтобы во многих местах доходить до края уступа.

Катон приказал людям еще раз выдвинуться вперед, чтобы подобрать неповрежденные пилумы и стрелы для скорпионов, убрать тела с боевого уступа и сбросить их на метра три вниз по склону, где они послужат тому, чтобы сломить импульс следующей атаки в отсутствие заостренные кольев, выкорчеванных противником. В когорте погибло четырнадцать человек, включая двух ее центурионов, Анния и недавно повышенного в должности Лентикула. Катон знал, что многие из тех, кому придется принять на себя основной удар третьей атаки, уже были задействованы, и что его резервный ряд будет сокращен до немногим более половины начальной длины.

Последовали и худшие новости, когда отряд Галерия вернулся с прочесывания склона в поисках метательных копий. Им удалось вернуть лишь горстку, которую они добавили к сокращающемуся запасу в тылу когорты.

– Повстанцы, должно быть, подобрали их, когда они отступали, господин.

– Они быстро учатся, - сказал Макрон.
– Смею предположить, что мы окажемся на принимающей их стороне, когда они вернутся на следующий штурм.

– Очень хорошо, - обратился Катон к Галерию.
– Вернись на свою позицию и убедись, чтобы люди сделали хороший глоток из своих фляг. Я не хочу, чтобы кто-нибудь потерял сознание в такую жару.

– Да, господин, - центурион вытер лоб и повернулся, чтобы уйти.

Перестроив свои ряды, Катон послал гонца в полевой штаб Светония, чтобы сообщить им о его потерях и уверенности в том, что Восьмая Иллирийская будет сокращена до двух шеренг после следующей атаки. Вполне возможно, что это сообщение будет воспринято как пораженческое, но он надеялся, что оно, по крайней мере, побудит наместника быть готовым сдвинуть линию назад, чтобы защитить более узкий фронт. Тем временем Катону придется принять некоторые собственные меры на случай непредвиденных обстоятельств.

– Макрон, я собираюсь вывести людей из третьей линии и создать два резервных отряда. Ты возьмешь людей Анния слева, а я возьму остальных ребят Лентикула справа. Если противник будет угрожать прорвать нашу линию или отбросить нас, не жди приказов. Затыкай брешь и вытесняй их наружу.

– Я справлюсь с ублюдками.

Катон улыбнулся.

– Я не сомневаюсь.

Прежде чем Боудикка и ее командиры начали третью атаку, произошла задержка. Катон видел, как их раненые лежали на траве перед длинной вереницей повозок и фургонов, набитых зрителями. К ручью отправляли отряды, чтобы наполнить бурдюки с водой, а группы всадников вели своих лошадей напиться на краю поля боя, где они должны были быть вне досягаемости стрелометов. Воспользовавшись затишьем, некоторые римские командиры также отправили вниз свои отряды за водой: людей, нагруженных флягами, в сопровождении эскорта со щитами. Как только противник заметил их спуск по склону, шеренга пращников рванулась вперед и выпустила свои снаряды, поразив нескольких солдат Светония и заставив его подать сигнал о срочном отзыве. Его людям придется терпеть изнуряющую жару, а тем, кто уже опустошил свои фляги, придется терпеть жажду, пока битва не закончится.

Темные тучи теперь были над левым флангом римской армии, и в давящей атмосфере, удушающей обе армии, чувствовалось напряжение. Приход шторма казался неизбежным. Третья волна воинов Боудикки двинулась вперед с гораздо меньшим энтузиазмом, шумом и бряцанием оружия. Когда они сосредоточились вне досягаемости скорпионов, на флангах собралось большое количество кавалерии, а позади каждого кавалерийского отряда с грохотом заняли позиции пятьдесят колесниц.

– Похоже, на этот раз они идут ва-банк, - сказал Макрон, наблюдая за приготовлениями врага.
– Будет сложно отправить эту группу обратно с холма.