– Не время для долгих прощаний, любовь моя. Тебе пора идти, а мы с парнями нужны в цитадели.
– Он потрепал Луция по голове.
– Мы с твоим отцом увидимся с тобой снова, как только проблемы здесь закончатся. Мне нужно, чтобы ты тем временем присмотрел за Петронеллой и Клавдией. Ты можешь сделать это для меня и твоего отца?

Луций выпрямился и отсалютовал.
– Да, дядя Макрон. Ты можешь положиться на меня.

– Конечно, могу. Теперь садитесь все в эту лодку. Ты тоже, Клавдия.

Она коснулась его руки.
– Я присмотрю за ним.

Когда пара спустилась по ступенькам, Макрон передал Петронелле сундучок вместе с ключом.
– Вот, а ты присмотри за этим. За проезд вам придется заплатить пятьсот сестерциев. Только постарайся не истратить остальное на красивые сандальки, пока будешь в Галлии.

– Я могла бы это сделать.

Они обменялись грустными улыбками, а затем она снова поцеловала его и прошептала ему на ухо: - Ты любовь всей моей жизни. Не умирай снова как в прошлый раз, слышишь?

– Я как кот, - ответил он.
– Девять жизней и все такое.

– Ты их давно израсходовал, старый дурак.

– Старый?
– Макрон обиделся.
– Лучше иди, прежде чем я приму это на свой счет.

Петронелла повернулась и спустилась по ступенькам, чтобы присоединиться к остальным, крепко сжимая сундучок. Мгновение спустя двое членов экипажа отчалили и повели лодку по реке к военному кораблю. Макрон наблюдал за ними до тех пор, пока не перестал различать детали, затем тяжело вздохнул и посмотрел на ауксиллариев.
– Мы закончили. Возвращаемся в резиденцию наместника.

Они собирались уйти, когда он услышал приближающийся перестук колес телеги. Из переулка выехали две повозки, запряженные мулами. Несколько человек прошагали вдоль повозок и направились к ожидающим морским пехотинцам.

– Помогите нам с разгрузкой, господин, - сказал опцион.
– Одна услуга за услугу, да? Это не займет много времени. Чем скорее это будет сделано, тем скорее ваши гражданские покинут Лондиниум.

– Хорошо, - согласился Макрон.
– Я поручу это сделать ауксиллариям.

Помня о ране в плече, он стоял в стороне, пока тележки подъехали близко к краю пристани, а сопровождавшие их люди откинули покрывала, открыв ящики, наполненные свитками и вощеными дощечками, и запертыми сундучками. Ауксилларии и морская пехота помогли клеркам разгрузить их, в то время как команда военного корабля вынесла трос на берег и вытащила корму на пристань, прежде чем пришвартовать судно, готовое к приему официального груза. Когда тележки опустели, мулов отвели во двор ближайшего склада и оставили. Макрон повернулся к ауксиллариям

– Ну все, пора возвращаться в когорту. Идите. Я буду через минуту.

Им не нужно было повторять дважды, и они потрусили по улице в направлении штаба. Макрон подошел достаточно близко к корме военного корабля, чтобы разглядеть наварха, и крикнул ему: - Обращайся с пассажирами хорошо и проследи, чтобы никто не пытался их ограбить.

– У нас есть сделка, центурион Макрон. Я буду чтить свою часть. Я даю тебе слово.

– Так и должно быть.

Он отвернулся и проходил мимо штабных чиновников, когда что-то показалось ему неуместным. Один из них, единственный с надвинутым на голову капюшоном плаща, отступил назад больше, чем было необходимо. Макрон остановился и обратился к темной фигуре.

– Я тебя знаю?

Другой человек пренебрежительно махнул рукой и ответил вполголоса: - Никогда тебя раньше не видел.

Несмотря на попытку замаскировать свой голос, культурный акцент аристократа скрыть было невозможно, и Макрон почувствовал, как у него внутри скрутило сердце от признания факта, пронзившего его, словно острый приступ болезни. Он сделал четыре быстрых шага к мужчине в капюшоне и потянулся, чтобы откинуть его. Дециан отпрянул, его лицо в лунном свете превратилось в маску страха и коварства.

– Опцион! Убери от меня этого человека!

Морской пехотинец заколебался.

Макрон уже зажал руки в складках прокураторского плаща и притянул его ближе, так что они оказались лицом к лицу.
– Ты, маленький ублюдок, - прорычал он.
– Пытаешься убежать от всего того дерьма, которое ты на нас обрушил, да?

– Я императорский прокуратор!
– крикнул Дециан морским пехотинцам.
– Человек императора. Любой, кто прикасается ко мне, совершает измену! Арестуйте этого бандита.