По мере того, как погоня продолжалась по дороге, разрыв между римлянами и их преследователями постепенно сокращался, но затем снова увеличивался. Отдохнув, пока Фриген проводил ампутацию, римские лошади были немного свежее и сумели остаться впереди. Но вскоре стало ясно, что повстанцы постепенно начали приближаться и вскоре настигнут Макрона и его группу.

Путь впереди поднимался, а затем нырял в долину, где между зарослями тростника лениво текла широкая река. Дорога пролегала через узкий каменный мост, достаточно широкий, чтобы проехала повозка, затем поднималась на дальний склон и уходила в лес. Когда первые ауксилларии достигли мостика, Макрон окликнул их.
– Всем остановиться! Стоять, Дисовы дети!

Когда ведущие люди натянули поводья, вокруг них кружилась пыль, Макрон вздохнул и отдал новые приказы.

– Вы трое, оставайтесь здесь со мной. Остальные продолжают идти, пока не догонят когорту. Фриген, ты командуешь. Обязательно доставь центуриона в безопасное место. Вперед!

Когда всадники поскакали вверх по склону, Макрон поручил одному человеку придерживать лошадей на дальнем берегу реки, а двум другим приказал присоединиться к нему на мосту. Он взял копье и щит у всадника и повел троицу к самому узкому месту между низкими каменными стенами с обеих сторон.

– Щиты поднять и копья вперед, - приказал он им, когда первый из всадников повстанцев приблизился и замедлил ход при виде троих римлян, преграждавших ему путь.

– Какого хрена мы здесь делаем?
– прошипел тот, кто был слева от Макрона.

– Наш долг, парень. Это то, за что вам платят.

– Тогда мне платят недостаточно.

– Я с этим и не спорю, - усмехнулся Макрон, упираясь калигами и опуская тело, чтобы поглотить удар любой атаки, которую попытается предпринять противник.
– Мы обсудим вопрос о зарплате с префектом, когда увидим его в следующий раз, а?

Мятежник вытащил меч и галопом погнал своего коня на мост. Острия трех копий махнули в сторону лошади, она выпрямилась и встала на дыбы. Мятежник стиснул зубы, повернул животное в сторону и замахнулся мечом на Макрона, который принял на себя удар по щиту и ударил копьем в живот всадника, вонзив острие ему в ребра. Отведя его, он отступил на шаг, чтобы выровняться с двумя ауксиллариями, когда повстанец повернул лошадь прочь, кровь текла по его боку, промочив тунику насквозь.

Как только первый человек сошел с моста, еще двое всадников вышли вперед и тщетно попытались подобраться достаточно близко, чтобы использовать свое оружие. Большие овальные щиты ауксиллариев блокировали любые удары, а удары копьями римлян ранили лошадей и еще одного воина, прежде чем они отступили, чтобы присоединиться к своим товарищам. С вершины моста Макрон стал свидетелем ожесточенной перепалки между воином с косичками на ближайшей из трех колесниц, явно их лидером, и другим человеком верхом на лошади. Насмешливо фыркнув, воин на колеснице дал указание своему вознице, который на скорости направил двух запряженных лошадей к мосту.

– Они попытаются нас сбить, - сказал Макрон.
– Встань на одно колено и приготовить копья!

Трое римлян преклонили колени за щитами, древки копий упирались в пятки их калиг, а острия были направлены на колесницу. Макрон видел, как воин, схватившись за перила одной рукой, поднял копье и метнул его в римлян. Оно отклонилось в сторону и плюхнулось в быстро текущую реку под мостом. Он мог различить свирепое выражение лица мужчины и понял, что у колесницы не было шансов притормозить или остановиться, прежде чем она достигнет их. Даже если лошади уклонятся от наконечников копий, они будут зажаты в упряжи и привязаны к ярму и будут отброшены на троих римлян, защищающих мост, инерцией погоста позади. Воин явно мало ценил жизни своих животных.

– Вот дерьмо …

Это было все, что он успел произнести, прежде чем правая лошадь была пронзена копьем человека рядом с Макроном. Копье сломалось, и ауксилларий упал на спину. Другое животное сумело свернуть на парапет, прежде чем его затормозил его раненый товарищ. Возничий ослабил хватку и перемахнул через перила, побежал вперед, бросившись на Макрона. Другой ауксилларий ударил его кинжалом в бок, и он упал на рухнувшего коня. Воин, ехавший на колеснице, вытащил длинный меч и поднял щит со дна повозки, прежде чем прыгнуть между умирающим конем и тем, кто застрял между парапетом и раненым животным. Макрон поднялся на ноги и поднял свой щит, держа копье нижней хваткой, напрягая мышцы рук, готовясь нанести удар.

Под плащом воина был кольчужный жилет, а на широкой шее – толстый золотый торк. Он сделал шаг к Макрону и выставил щит, чтобы проверить реакцию противника. Макрон вздрогнул, и воин усмехнулся, прежде чем внезапно броситься вперед, размахивая мечом, чтобы заставить центуриона заблокировать удар. Слишком поздно Макрон понял намерение этого человека, когда воин подставил свой щит под древко копья, и словно мощным рычагом отбросил римский щит в сторону и ударил мечом в сторону горла Макрона. У Макрона не было времени отреагировать, и в последний момент ясности он почувствовал неумолимую уверенность, что вот-вот умрет. Затем щит ауксиллария слева от него расплылся по лицу и принял удар с резким стуком.

Макрон отступил на шаг, чтобы освободить место для копья. Воин тоже отступил назад и зарычал от разочарования, размахивая мечом, демонстрируя ловкость, как будто бросая вызов римлянину выступить против него.

– Рад помочь, - прорычал Макрон, вернув равновесие и сделав ложный удар копьем. Он попробовал сделать короткую серию ударов, но воин с легкостью отразил каждый из них.

Центурион отстранился и рискнул бросить взгляд через плечо. Остальная часть его отряда выехала из долины и имела хорошую фору перед преследователями. Он оглянулся на бойню на мосту: умирающая лошадь и смертельно раненый возничий, путаница ремней и колесница, застрявшая в узком пространстве между парапетами моста. С одной стороны несколько повстанцев спустили лошадей к камышам и направились к открытой воде. Ему нужно было положить конец задержке, прежде чем она не превратилась в ловушку.