Шрифт:
– Ничего, - отмахнулась Глафира, слегка порозовев от похвалы.
– Все спрашивают. Я привыкла.
– Она не полностью слепа, - добавил дед девочки.
– А нотный шрифт Брайля служит дополнительной поддержкой.
– О-о-о… - заинтересовалась Паша.
– А что это за шрифт?
– Идем, покажу!..
– предложила Глаша.
Девочки убежали наверх, оставив взрослых наедине. Теперь Семен Петрович мог сказать и спросить то, на что не решился сразу.
– Ты рассказала о пожаре?
– напомнил он. Как-то незаметно и очень быстро они с Марьей перешли на «ты», чем оба были более чем довольны.
– Но умолчала о причинах. Только правду, патологически не выношу лгунов.
Несмотря на возраст, Семен Петрович, бывший военный, не потерял ни деловой хватки, ни проницательности.
Марья вздохнула. Предстоял тяжелый и неприятный разговор. Но Семен Петрович прав, без изначального доверия совместному делу не бывать. К тому же, ей самой было на пользу облегчить душу. Слишком долго она держала все в себе.
– Муж ремонтировал и перепродавал дома, - неловко начала Марья, сама не зная, отчего смущается.
– А я… Я всю себя посвящала дому и воспитанию дочери. Диплом экономиста пылился на полке. Муж хотел сам обеспечивать семью, а я не сопротивлялась. Только после того, как он умер от сердечного приступа, поняла, что сильно сглупила. Сейчас таких экономистов без опыта пруд пруди, и отличные оценки не показатель.
– Выходит, муж не так хорошо зарабатывал, раз оставил вас с дочерью с пустыми карманами, - резонно заметил Семен Петрович. Заметил, что его собеседница побледнела, и добавил: - Ты прости старика за излишнюю прямоту. Я привык говорить то, что думаю. От этой дурной привычки уже не избавиться.
Марья улыбнулась, несмотря на то, что на глаза наворачивались слезы.
– Это хорошая привычка, говорить правду, - заметила со вздохом.
– Муж зарабатывал хорошо, но… - Она нервно покусала губу, не зная, как продолжить.
– Я и сама толком не знаю всего. Но после его смерти на пороге нашего дома появились незнакомые люди, заявили, что мой муж задолжал им. Он был хорошим, честным человеком, я до сих пор не верю, что он мог связаться с этими бандитами. Они забрали у нас практически все…
Она замолчала, снова и снова прокручивая в голове весь ужас пережитого.
– Выходит, и пожар был не случайностью?
– резонно заметил Семен Петрович.
Марья несмело кивнула.
– Те люди… Они с чего-то решили, будто я утаила от них что-то. Что-то ценное. А у меня из всего имущества - только это, - она кивнула на потрепанный чемодан.
– Простите, что вываливаю на вас все это. Но я боюсь, что эти бандиты не оставят нас в покое. Стоит встать на ноги, и они появятся снова. Не хочу впутывать вас в это…
– Девочка, - мягко проговорил Семен Петрович, по-отечески ласково глянув на Марью.
– За свою жизнь ввязывался в такие авантюры, мочил таких говнюков, о которых даже рассказывать не хочется. Фамилию или кличку их главного помнишь?
Марья покопалась в памяти, вспоминая все обрывки разговоров, что вели между собой нападавшие. Чаще всего встречалось произнесенное со страхом и порочным уважением слово «Порог». Она произнесла его вслух, мысленно вздрогнув. Как будто само слово обладало отрицательной энергетикой и несло в себе разрушительную силу.
– Максим Порогов!
– недовольно воскликнул Семен Петрович и хлопнул себя по колену.
– Та еще сволочь, не при девочках будет сказано. У моего сына с ним давние счеты. Порог всегда сует свой нос и пушку куда не следует. Ну, да ничего, Володе не впервой ставить козла на место.
Марья охнула. Вот уж не ждала она, что невольно ввяжется в чужие разборки. А Семен Петрович… Он не так прост, как может показаться на первый взгляд. С виду - пожилой и важный, а внутри - настоящий лев. А сын его наверняка еще круче. Не зря же Зоя сказала, что он заправляет всем городом.
– Мне не хочется, чтобы из-за нас у вас были проблемы, - торопливо заверила Марья.
– Если этот… Порог такой ужасный, мы с Павлой уедем и…
– Даже не думай об этом!
– предупредил Семен Петрович.
– И ты, и Павла теперь под защитой, моей и Владимира, а мы своих в обиду не даем. Живи спокойно, работай, а об остальном не беспокойся. Пусть каждый делает то, что у него лучше всего получается.
Глава 7
Пока Марья и Семен Петрович обсуждали дела, девочки знакомились. Глаша показала новой знакомой фортепьяно и даже исполнила для нее несколько любимых отрывков. Ее тонкие пальчики порхали над черно-белыми клавишами, как мотыльки над цветами, почти не касаясь, но извлекая божественно прекрасные звуки. Павла не была любительницей классики, а живое выступление вообще видела впервые. Но была так поражена, что не могла произнести ни слова. И, к собственному удивлению заметила, что на ее глаза навернулись слезы.
– Чего молчишь?
– поинтересовалась Глаша, безошибочно повернувшись в сторону Павы. Вот только смотрела не в глаза, а как будто поверх головы.
– Тебе не понравилось?
– Нет, что ты, - поспешно возразила Паша, украдкой утирая глаза.
– Это было прекрасно. Просто о-фи-ги-тельно! Прости, ты, наверное, не разговариваешь так.
– Почему это?..
– усмехнулась девочка.
– Еще как разговариваю. Особенно когда папа или дед не слышат. А ты, значит, решила, что я совсем дикая?