Павла, прихватив задорно тявкающего Кренделя, умчалась в сад, а Марья все еще стояла, немного растерянная. Не знала, что сказать и как поддержать человека, проявившего к ним столько доброты.

– Сын приезжает завтра вечером, - проговорил Семен Петрович, взглянув на женщину.
– Ты ведь помнишь о нашем уговоре, Марья? Он не должен о вас знать… За один день вряд ли удастся установить в домике оборудование, но порядок наведем. Выделю вам парочку горничных и кого-нибудь из парней.

– Это лишнее, - попыталась возразить Марья.
– Мы и сами справимся. Нам с Пашей не привыкать работать руками.

– Я обещал поселить вас с уютом и сделаю это, - объявил Семен Петрович, тяжело поднимаясь.
– Но сегодня вы ночуете у нас. Как думаешь, пойти за ними, или сами прибегут, когда успокоятся?

Павла бежала что есть мочи в попытке угнаться за неугомонным Крендельком. Он точно знал, где прячется его новая подружка, Глаша. Песику наверняка казалось, что это такая новая забавная игра. Когда он обнаружил Глафиру, спрятавшуюся в тенистой, увитой красным плющом, беседке, он разразился громким лаем.

– Тише ты, - попросила его Павла.
– Не видишь, Глаше плохо. Эй, как ты, подружка?

Паша присела на корточки и откинула с лица Глаши пряди волос. Лицо было припухлым, зареванным. Девочка все еще всхлипывала, и ее худенькие плечи обиженно вздрагивали.

– Прости, что испортила вам прибытие, - гнусаво, из-за заложенного носа, попросила она. Подняла на подругу еще более мутные, чем обычно, глаза.
– Я не хотела, правда. Эта… Пэтси… Она ужасная. Не хочу, чтобы отец женился на ней. Она нам все испортит.

– Понимаю, - согласилась Павла, присаживаясь рядом и глядя на свои вытянутые ноги, возле которых разместился Крендель.
– Я б тоже взбунтовала, если мама решила выйти замуж. Не представляю, чтобы какой-то мужик занял место моего отца.

Поняв, что нашла в лице подружки еще и единомышленницу, Глаша слегка успокоилась. Вздохнула и высморкалась в найденный в кармане носовой платок.

– У отца и до этого были подружки, - доверительно проговорила она.
– Дед говорит, это физиология… Типа, каждому мужчине нужна женщина. Хотя я не понимаю, зачем. Но прежние подружки не были такими тупыми курицами, как Пэтси.

Имя будущей мачехи девочка произнесла с отвращением.

– Она так ужасна, да?
– поинтересовалась Павла.
– Совсем-совсем негодная?

– Угу, - поддакнула Глаша.
– Ой, да она вообще никакая не Пэтси. Это творческий псевдоним. На самом деле Пэтси Мун - это Машка Залетова, бывшая одноклассница папы. Они встретились на каком-то благотворительном мероприятии, и она прилипла к нему как репейник. Жаль, что меня не было тогда с отцом. Уж я-то близко бы эту Пэтси к нему не подпустила.

– Она артистка?
– мечтательно улыбнулась Павла.

Она и сама мечтала блистать на сцене. Даже школу вокала посещала, но это было тогда, когда в их семье водились деньги. Со смертью отца все изменилось, от курсов, как и многого другого, пришлось отказаться. Но вот мечты… От них отказаться непросто.

– Певичка, - раздраженно призналась Глаша.
– Только голос у нее… так себе. Папа много вложил в ее раскрутку, но… Результат так себе. Только время тратит зазря. И деньги.

Павла подавила тягостный вздох. Несмотря на юный возраст, она поняла, что добиться высот помогают не только усердие и талант, но и нужные связи и деньги, без них пробиться в ряды звезд практически невозможно.

– А твоя мама?..
– Павла решила сменить болезненную тему.
– Какой она была?

Глаша задумалась и заметно погрустнела.

– Прости… - запоздало спохватилась Павла.
– Если не хочешь, не отвечай. Я не буду больше спрашивать.

– Все в порядке.
– Глаша улыбнулась и взяла подругу за руку.
– Мама… Я ее совсем не помню. Но видела фотографии. Говорят, мы с ней очень похожи. Но, знаешь… - Девочка вдруг вздрогнула.
– Твоя мама похожа на нее еще сильнее. Фигура другая, а вот лицо…А я-то все думала, где могла видеть ее раньше! Вот почему она показалась мне немного знакомой. Я видела ее на фотографиях в семейном альбоме. Дед иногда показывает мне его. А вот папа… Он никогда не смотрит старые снимки. Как будто хочет навсегда забыть о существовании мамы. Но это неправильно!

– Согласна, - снова поддакнула Павла.
– Моя мама тоже убрала из квартиры все снимки отца, сказала, что ей слишком больно видеть их. А потом… Мы сбежали, не забрали даже маленькой фотокарточки. Я теперь жалею об этом.

Девочки немного помолчали, думая каждая о своем. Первой не выдержала Глаша.

– Если бы я только могла доказать отцу, что эта Пэтси настоящая гадина!

– Так сделай это, - предложила Павла.
– Поговори с ним. Объясни все, что думаешь.

– Я пыталась. Тысячу раз!
– Со стоном Глаша уронила голову на руки.
– Если бы он только слушал… Он не верит, не хочет верить. До того, как появилась эта дура, он всегда прислушивался ко мне. А теперь… Она его как будто околдовала. Знаешь, у нее очень хорошо получается притворяться. Я бы ей Оскара дала за ложь и притворство.