— Мне не до шуток, — процедил замглавы.

— А Рыжему и его шахматистам приветиков не прислали? — поинтересовался Решетников.

— Пока данных нет.

— Странно, а ведь книжечку Коркина все читали взахлёб.

Салин повернул ручку пером к себе, дав знак Решетникову, что сам вступает в разговор, а партнёру следует страховать.

— Игорь Дмитриевич, нам тоже не до смеха, — бархатным голосом начал Салин. — Вы прошляпили спецоперации в Питере, Орске и Новокузнецке. Вы допустили угрозу их переноса в Москву. Ведь убитого авторитета придётся рано или поздно хоронить, не так ли? Вы до сих пор не обнаружили террористов. Вы решили обострить ситуацию хуже некуда, санкционировав утечку информации. Тем самым передали право следующего хода авторам операции, о которых вы до сих пор не знаете ничего. Но провели серию арестов в ФСБ, чем дали отмашку истинным заговорщикам. И лишь после этого являетесь к нам с претензиями. Разумно ли это?

На, словно, высушенном, напряжённом лице Игоря Дмитриевича лежали серые тени от бессонной ночи. В глубоко посаженных глаза на мгновенье вспыхнул холодный огонь ярости. Салин рассчитывал, что собеседник не выдержит нажима и сорвётся на крик. Но Игорь Дмитриевич с явным усилием сдержался.

— Я хочу знать… — Он сухо откашлялся в кулак. — Нет, я хочу получить доказательства вашей полной непричастности. Если это ваша интрига, то, клянусь, она будет последней.

Он устремил на Салина взгляд, какой умеют делать работники спецслужб в условиях крайней служебной необходимости. Убийственный, змеиный взгляд.

Салин с мягкой улыбкой на губах выдержал психологический натиск.

«Если бы ты не начал угрожать, как у вас нынче принято, то я бы подумал, что ты сделан из стали. А так… Какой-то композитный сплав из пацанской крутизны и комитетского апломба. Бедняга, ну куда тебя с таким «сопроматом» занесло? Хрустнешь же при первом серьёзном испытании. Сам сгинешь и дело загубишь», — подумал он.

— Игорь Дмитриевич, даже если вы перевернёте нашу штаб-квартиру вверх дном, максимум, что обнаружите, так это доказательства, что мы самым бессовестным образом проедаем проценты с партвзносов КПСС. — Салин потянулся к селектору. — Кстати, не приказать ли принести чай или кофе? Что-то у нас разговор вышел очень нервный.

— Сначала — дело, — отрезал Игорь Дмитриевич.

— Как скажете… Для начала согласуем видение обстановки. Ведь иначе у нас кроме ругани и угроз ничего не выйдет, согласны?

Игорь Дмитриевич, помедлив, кивнул.

— Итак. — Салин отвалился в кресле, сложил руки «лодочкой» у подбородка. — Как нам с Павлом Степановичем представляется, ситуация следующая. Наша Организация обладает некой суммой технологий. Ваша группировка обладает всей полнотой политической власти. Наши технологии могут быть внедрены строго в социум определённого качества, такова уж их специфика. Специфичность вашего положения состоит в том, что без прорывных ноу-хау и модернизации базовых технологий вы обречены эволюционировать в сторону компрадорской олигархии латиноамериканского типа. Что противоречит вашей добротной патриотической закалке, приобретённой в недрах соответствующих служб СССР. И входит в противоречие с сохранившимся технологическим базисом и социальной надстройкой, доставшимся вам в наследство от СССР. Как видите, почва для серьёзного и долговременного агремана у нас с вами имеется. И он, как вам известно, был заключён. Ничего преступного в сепаратном мире я не вижу.

Ручка развернулась пером к Решетникову, и тот сразу же врезался в разговор:

— По сравнению с тем, что натворил Ельцин, все остальное в политике можно считать мелким хулиганством. Наши сепаратные пошушунчики — просто детский лепет по сравнению с секретными меморандумами МВФ. А что в результате поимела страна? Смертность на уровне военных лет! И разруха в экономике, сопоставимая с маем сорок пятого.

— И никаких реальных, то есть технологических предпосылок к рывку из бездны, — вставил Салин. — Вы даже бешеные нефтедоллары накачать в экономику не можете. Нефти и газа у нас — хоть залейся, а экономика меньше португальской.

— Лопнет, как овца под быком, — уточнил Решетников.

Салин укоризненно посмотрел на напарника. Решетников смущённо пожал плечами.

— Извини. Как начну про нашу экономику думать, так образы что-то сплошь из «В мире животных». Во, ещё один образовался! Тощая корова — это ещё не быстроногая лань. Это я про РФ.

Игорь Дмитриевич скупо улыбнулся.

— И у вас не выдержали нервы. Поэтому вы решили нарушить наш договор? — с нажимом спросил он.

Салин придвинулся к столу.

— Игорь Дмитриевич, проблема в том, что появилась третья сторона, которую не устроили ваши сроки. Ваше топтание на месте и подготовительные полумеры. Эта группа, как мне представляется, обладает всей полнотой информации о наших технологиях. И о вашем административном, как сейчас выражаются, ресурсе. Допускаю, что они нашли ошибку в наших с вами расчётах времени, или получили данные, полностью их перечёркивающие. И решили действовать на свой страх и риск.

— А смысл?

Салин переглянулся с Решетниковым.

— Виктор Николаевич, давай я скажу… Тут кота, прости, за гениталии тянуть нечего. Ну, что, Игорь Дмитриевич, сразу в лоб, а?

— Попробуйте, — с вызовом произнёс Игорь Дмитриевич.

Взгляд Решетникова из простецко-ласкового вдруг сделался ледяным.

— «Технологии прорыва» достанутся тем, кто сможет обеспечить прорыв. Проиграете схватку за власть, с мокрыми штанишками сюда прибегать не надо. И со спецназом в фирмы наших друзей ломиться не советую. «Союз-Атлант» — это вам не «ЮКОС», не обломится. Сами кого хочешь через колено заломаем.