С низким утробным рокотом прямо над их головами проплыл вертолёт. Клюнул тупым рылом и на бреющем полете пошёл к Зарядью.

Старший группы охраны сделал непроницаемое лицо. Распахнул перед Злобиным массивную дверь подъезда.

Злобин ожидал, что в здании Администрации президента будет царить аврал, как на давшем течь судне. К его удивлению, в коридорах висела гулкая тишина. Толстые стены не пропускали нервных вибраций, сотрясавших спёртый воздух города.

«Наверное, состояние тихой паники ещё не закончилось, — решил он. — Не флот, все-таки, и не армия. Бюрократы непуганые. Пока раскачаются, рабочий день кончится».

Игорь Дмитриевич появился в кабинете из потайной двери. Прошёл к столу, на ходу застёгивая пиджак и одёргивая манжеты белой рубашки.

«Рубашку сменил. Ещё бы лицо поменял. Помятое, словно пил неделю», — подумал Злобин.

Игорь Дмитриевич растёр морщины на пергаментно жёлтом лице. Вблизи было, что белки глаз подёрнуты красной сеточкой.

Он, не мигая, уставился на Злобина.

— Вы всегда так хладнокровны, Андрей Ильич? — спросил он.

— Нет, кровь у меня нормальной температуры. Тридцать шесть и шесть. Просто не вижу вокруг ни малейшего повода для беспокойства. Нас здесь не стреляют, газом не травят, толпа не прессует со всем сторон… Нормальная рабочая обстановка.

Глаза у Игоря Дмитриевича сделались совершенно птичьими. Он раскрыл папку, достал документ в прозрачном файлике, подтолкнул к Злобину.

— Тогда почитайте. Это вам от Коркина. Из плёнки прошу не доставать, вещдок всё-таки.

Злобин пробежал взглядом по первым строчкам.

«Следователю Генеральной Прокуратуры РФ Злобину А.И.

Уважаемый Андрей Ильич!

С момента нашей встречи в моей лаборатории прошло совсем немного времени, а так всё изменилось, не так ли?» ДОСЮДА

Заверещал телефон. Игорь Дмитриевич, нервно дёрнув щекой, сорвал трубку.

— Да. А, это ты… Какое, на хрен, совещание?! Не будет вам никаких совещаний. Я специально, слышишь, специально не буду проводить никаких совещаний! Есть устав, есть закон, есть должностные инструкции, бабла вам закачали, сколько просили. Все, хватит! Бери пример с Шойгу, он уже час как рулит в своём штабе. А ты мне телефоны обрываешь. Короче, чтобы через полчаса все Зарядье было очищено от этих уродов. Делай, что хочешь… Что?! Колоны с резервом застряли? Я тебе должен ещё дорогу расчистить?! Бля, какой же ты идиот! У тебя жопа вместо головы, да? Тут в двух шагах целая академия находится. Подними по тревоге и брось бегом по мосту в Зарядье. Твою мать, я тебе ещё советы давать должен… Полчаса на все, понял!!

Он бросил трубку на рычаги. Посопел в кулак. Успокаиваясь.

— Прочитали? — обратился он к Злобину. — Готовы ответить на вопрос: почему Коркин именно вам адресовал своё письмо?

— Проще спросить у автора. Я могу только предполагать. Коркин сломался ещё до моего появления. Это я сразу почувствовал. Он осознал, что вляпался по самую макушку и смертельно испугался. Только амбиции не позволили прибежать с повинной. Коркин — интеллектуал с задатками манипулятора. Такие не любят сокрушительного поражения. Это ущемляет их самолюбие. Вот и начал играть в поддавки. Удовлетворяет свою подсознательную тягу к наказанию и тешит самолюбие. Ведь не следователь сам идёт по следу, а Коркин подбрасывает ему приманки. Согласитесь, для извращённого ума — это большая разница.

— Вам что-нибудь говорят названия «изделий», о которых он пишет?

— Да, я встречал их в материалах по «Союз-Атланту». — Злобин указал на бурое пятнышко в углу письма Коркина. — Очень похоже на кровь. Экспертизу заказали?

Игорь Дмитриевич криво усмехнулся.

— Нет нужды. Это кровь. Записку нашли на теле погибшего Фролова Михаила Германовича, помощника председателя комитета Думы по безопасности.

— Того самого, которого убили на ВВЦ? Я по радио слышал.

— Да, того самого. По линии КГБ он курировал те самые «изделия», о который пишет Коркин. Вы, кстати, успели покопаться в материал Коркина?

— Да. Есть версия, если хотите, я могу подробно доложить. — Злобин потянулся к своей папке.

— Лучше коротко. Обстановка, знаете ли, не способствует…

— Могу даже одним словом. Переворот.

— Доказательства, — едва слышно произнёс Игорь Дмитриевич.

Злобин достал из папки склеенные скотчем два листочка. Развернул перед Игорем Дмитриевичем.

— Вот структура. Персоналии взяты из учётных карточек Коркина. Организации, к которым принадлежат эти лица, найдены через Интернет. Уверен, что поиск по системам учёта ФСБ даст более качественный результат, но в общих чертах схема просматривается уже сейчас.

Игорь Дмитриевич несколько секунд обшаривал взглядом схему. Когда поднял взгляд, глаза его вновь сделались птичьими. Медленно подал корпус вперёд, почти коснувшись грудью столешницы.

— Но ведь это винегрет, а не структура! — Игорь Дмитриевич ткнул пальцем в схему Злобина.

— Вы явно не читали книгу Коркина, — как можно спокойнее возразил Злобин. — А зря, Игорь Дмитриевич. Он там как раз и описал союз единомышленников, в котором нет формальных связей, а есть интуитивно ощущаемое духовное родство и солидарность. По теории Коркина, в энергоинформационном обмене участвуют не люди как таковые, а их «псиматрицы». Ну, некие генетические и психофизиологические константы, проявляемые на энергетическом уровне. Так вот, связи между «псиматрицами» возникают на энергетическом уровне, если точно — на уровне психического поля. И можно не создавать проявленных структур на уровне социума в виде жёстких иерархий по типу мафий или спецслужб. Всё равно коллективная псиматрица организации будет жить и активно влиять на окружающую среду. Вычислить такую виртуальную организацию обычными контрразведывательными мерами очень сложно. А доказать централизованный характер управления их действиями в рамках законного следствия и суда — практически невозможно.