Шрифт:
— Ещё нет. Но скоро будет. И никакой «оранжевой революцией» их из Кремля не выкурить. Можете не рассчитывать. Только зря деньги потратите.
— Ну, в таком случае, нам не о чем говорить.
Борис демонстративно повернулся к дверям. Но ровно на пол-оборота.
— Мы с вами бизнесмены, Борис Абрамович. Люди дела. В том, что я умею создавать ситуации управляемой нестабильности, вы только что имели шанс убедиться.
— И что с того? Это ваше умение и ваши, простите, проблемы. У меня хватает своих.
— А если я обрушу «русский долг» [8] ? На обвале котировок можно неплохо заработать.
Показательно, что за неделю до войны в Югославии на международной бирже были скуплены акции т. н. «югославского долга». Финансовая операция позволила полностью обезопасить рынок любых колебаний, связанных с обострением ситуации на Балканах.
Борис замер, стоя бочком к собеседнику. В голове лихорадочно прокручивались варианты. От «бежать, сломя голову», до «выпытать все подробности». Промежуточных вариантов было столько, что интеллект не успевал обрабатывать. Мозг был взбудоражен, как от ударной дозы наркотика.
8
— имеется в виду иностранный капитал, так или иначе связанный с Россией. Резкое изменение внутриполитической обстановки и «экономической среды» способны не только катастрофическим образом сказаться на прямых или косвенных инвестициях в российский рынок, но и существенно подорвать позиции финансово-промышленной группировки на международном рынке. Например, вызвав обвал акций данной группировки на бирже. Или поставив под угрозу пенсионные фонды, вложившие капитал в «русский долг» или непосредственно в акции российских предприятий.
«Совершенно очевидно, что «русский долг» рухнет только в одном случае… Бог мой, это же заговор с целью свержения власти. Смертельно опасно! Но, чёрт возьми, какие деньги! Какие перспективы!!»
Борис Михайлович приблизился почти вплотную.
— Вы в праве распорядиться данной информацией по своему усмотрению. От себя скажу, она эксклюзивна. Вы в праве сделать ставку или пасануть. Никаких претензий с нашей стороны. Сигналом к началу операции станет выход на НАСДАК акций фирмы «MAH.DI». В качестве подтверждения мы предпримем короткую атаку акций «Рургаза». Как только его акции запляшут, знайте, мы начали игру.
Борис искоса посмотрел на собеседника.
— Я ничего не слышал, вы мне ничего не говорили. Ничего не знаю и знать не хочу. А даже если бы знал, никогда, слышите, никогда бы их не поддержал! — шелестящей скороговоркой выпалил он. — Это провокация Кремля, на которую я не поддался. Так и передайте тем, кто вас послал!
Он не удержался и обшарил взглядом одежду Бориса Михайловича. Никаких шансов высмотреть микрофончик не было. Но нервы, черт возьми, нервы!
— Если бы в Кремле были люди, способные на то, что сделал я, вы бы никогда не прижились в Лондоне. Это же очевидно.
— Возможно… Скажите, Хартман — ваша настоящая фамилия?
— Я взял её в девяносто шестом, когда уехал из России. Девяносто шестой — памятный для нас обоих год, не так ли?
Борис Михайлович отвесил солидный поклон и удалился.
Налетевший ветер швырнул в лицо Борису пригоршню мелких капель. Он машинально слизнул влагу с верхней губы.
США, Калифорния, Сан-Диего
«Д» — 8
10 часов 20 мин. (время Западного побережья)
Золотой мальчик
Сим-карта умерла в баночке с кислотой. В гараже ещё ощущалось облачко слабого кислотного запаха.
Борис закурил тонкую мексиканскую пахитоску. Густой запах чёрного табака перебил уликовый запах, оставшийся после убийства сим-карты.
С ноутбуком и мобильным, распотрошёнными на платы, Борис решил расправиться чуть позже. И в более укромном месте.
С тех пор как Агентство национальной безопасности [9] научилось точно идентифицировать компьютер, использовавшийся для атаки, единственным способом замести следы стало полное уничтожение «железа». Если нет орудия преступления, то нечего привязать его к конкретному обвиняемому, и обвинение повисает в воздухе. Компьютер и мобильный и так с трудом «привязывался» к Борису, всю технику покупали через третьи руки и подставных лиц, но лучше вообще не давать следствию ни малейшей зацепки.
9
— АНБ США — головная организация в разведывательном сообществе США, специализируется на глобальном электронном шпионаже.
В щели между полом гаража и наполовину поднятыми воротами возникла пара босых ног. По колено. Явно женские.
— Boris?
Борис закупорил баночку, сунул в сумку, в которой дожидались своей участи распотрошённый ноутбук и мобильный.
— Yah, Jes, I’m here.
Он выбрался из кабины, поднял капот своей малолитражки.
Кроме «япошки» в гараже стояли пижонский джип «ранглер», «форд» пятилетней давности, два «харлея» и микроавтобус «Фольксваген», раскрашенный во все цвета радуги. «Юнайтед калорс оф Бенеттон» [10] прозвал его Борис. И экипаж у машины соответствующий. Какая-то тусующаяся этно-фолк группа, в настоящий момент в полном составе приторчавшая на диванах в гостиной.
10
— фирма-производитель модной молодёжной одежды, своим рекламных ходом выбравшая политкорректность в межрасовых отношениях.