Шрифт:
«Ты мечтал о славе, парень, ты её получил!» — подумал Борис [14] .
Он вопросительно посмотрел на Джессику.
— Лично я жутко голоден.
Она немного замялась.
— Приглашаю, — сообразил он.
Джессика радостно кивнула.
Оперативная обстановка
Махди
Объект «Пингвин» первый этап отработал успешно.
В настоящее время движется к точке «два». К приёму всё готово.
14
— Панчо Вилья (1877–1923), один из лидеров мексиканской революции 1910–1917 годов, первым использовал кинематограф как средство пиара, заказав фильм о своей повстанческой армии американскому режиссёру. Настоящее имя — Хосе Доротео Амбуала, родился в семье бедного крестьянина, в шестнадцать лет убил чиновника, изнасиловавшего его сестру, ушёл в горы и организовал отряд партизан, многие годы наводивший ужас на богатых помещиков и государственных чиновников. Принял имя погибшего товарища — Панчо Вилья — под которым и вошёл в историю. С началом восстания против диктатора Диаса Панчо Вилья возглавил крестьянскую армию, действуя совместно с другим вождём освободительного движения — Сапатой.
В 1917 году армии повстанцев вошли в столицу страны Мехико. Власть получил Карраис, тут же обрушивший удар верных ему «красных батальонов» на своих бывших соратников — Панчо Вилью и Сапату. В 1923 году Панчо Вилья, отошедший от революционной деятельности и живший в маленьком поместье, погиб от рук наёмных убийц президента. Двумя годами ранее был отравлен Сапата.
Сообщаю, что «Пингвин» вступил в контакт с неустановленным лицом. Мною проводится сбор первичных установочных данных на данное лицо.
Салман
Махди
Подготовительные мероприятия в Санкт-Петербурге, Орске и Новокузнецке осуществлены успешно.
Группа «Зикр» сосредоточена в Москве в полном составе.
Жду дальнейших указаний.
Тимур
Глава вторая
«Дорожные споры — последнее дело…»
«Д» — 1,
1:15 (в.м.)
Санкт-Петербург, Россия
Серый ангел
Под сводами Московского вокзала плыла мелодия прощального марша. Проводники в форменных черных шинелях и белых перчатках, выстроились вдоль состава. Слаженно, как почётный караул, выполняли ритуальные телодвижения.
Особой строевой выправкой работники МПС не отличались, но действо глаз, тем не менее, радовало. В купе с острым запахом специфического вагонного дымка будоражило кровь, обещая скорое и не хлопотное путешествие в другую жизнь под бдительным присмотром дисциплинированных провожатых и вышколенной по евростандарту прислуги. А на конечной станции не будет никакого культурного шока, ждёт тебя тот же уровень сервиса и комфорт, если, конечно, ты можешь его оплатить.
И всё потому, что трасса Питер-Москва — последний отрезок культурной Европы, стальным шилом прошивший тело страны от одной её столицы до другой. Полверсты влево-вправо и далее, куда ни кинь — Евразия. Ни то, ни се, не понятно в каком веке существующее, то ли страна, то ли Империя, а то и целая цивилизация.
По пустому перрону в ускоренном темпе к пятому вагону подошла группа мужчин. Двое солидного, начальственного вида, суетливый референтик с папочкой и четыре качка, явно охрана. Проводница, не прерывая строевых упражнений, обратилась к солидным, намётанным глазом вычислив в одном будущего пассажира, а во втором, своего, питерского, — провожающего:
— Через минуту отправляемся, господа. Сколько вас едет?
— Один! — Тот, в ком она опознала питерца, хлопнул по спине соседа. — Сдаю с рук на руки. Довезёте до Москвы в целости и сохранности?
Проводница только улыбнулась в ответ. При этом подумала, что и не таких и не в таком виде довозили без проблем.
— Андрей Ильич, ты в надёжных руках! — объявил питерский.
По красному от выпитого «на посошок» лицу пассажира расплылась самодовольная улыбка.
Провожающий кивком послал охранника с баулом в руке в вагон. Второй, перехватив взгляд начальника, приспустил молнию на куртке, сунул руку подмышку и вошёл следом. Оставшиеся двое дружно развернулись спиной друг к другу, взяв под наблюдение перрон. Руки скрестили на причинном месте, как футболисты в «стенке» перед штрафным ударом, и выражение лиц сделали соответствующее.
— Андрей Ильич, не смотрите, что поезд дополнительный. Я специально узнавал, экспериментальный прогон совершенно нового состава. С иголочки! Даже телевизор в каждом купе есть, — скороговоркой произнёс референтик.
— И отходит удобно. Час с четвертью. Хоть посидеть успели, как полагается, — подхватил питерский. — А то вечная проблема, сам знаешь, из-за стола сорваться и лететь на вокзал. Что в Москве, что у нас, в Питере. Ты бы забросил главному железнодорожнику идейку — пусть введёт этот рейс в расписание. Самое оно, в почти в два ночи отправляться, как считаешь?
Андрей Ильич сделал строгое лицо.
— Как говорит один ваш «питерский», понимаешь, о ком я: «Серьёзный разговор должен вестись с документами в руках». А у меня компры на шефа МПС нет.
И первым захохотал над собственной шуткой.
— А на кого её нет? — сквозь смех спросил питерский.
— На нас с тобой нету! — подкинул Андрей Ильич и ещё громче захохотал.
Оттеснённый в сторонку референтик облегчённо вздохнул и вытер водочную испарину со лба. Судя по настроению московского гостя, организацией визита он остался доволен.
Из вагона вышел охранник, чуть заметно кивнул и занял свой наблюдательный пост, за спиной у прощающихся, лицом к вагону.
После мелодичного проигрыша из динамика раздался голос диктора: «Дополнительный скорый поезд номер двадцать два-четырнадцать по маршруту Санкт-Петербург — Москва отправляется со второго пути. Провожающим просьба покинуть вагоны».
Референт подскочил к проводнице, она пока ещё молча уже демонстрировала крайнюю степень беспокойства, из папочки достал билет, потом протянул полураскрытую красную книжечку удостоверения. Что-то прошептал, с напряжённым лицом. Проводница, отклонившись от водочных паров, ухнувших ей в лицо, только дрогнула тонко выщипанными бровками.