Шрифт:
Борис уже восстановил в памяти, что «задружился» с ними в мотельчике на полпути в Лос-Анджелес. Ребята оттягивались по полной программе. Судя по всему, это и было основным поводом сбиться в банду, музыка — это так, повод и антураж.
Кому принадлежал дом, в котором десантировалась фолк-банда, неизвестно. Равно и кем доводилась им Джессика. Борису на это было наплевать.
Он наклонился над двигателем и для конспирации заелозил гаечным ключом по головке свечи.
Джессика кошкой прошмыгнула в узкую щель. Пританцовывая на холодных плитах пола, подошла к Борису. Помедлив, положила руку ему на поясницу между майкой и шортами. Ладошка была фарфорово холодной.
Он через плечо послал ей улыбку. Уже развил в себе привычку keep smile. За границей его хмурой родины, как оказалось, всем положено улыбаться с рождения и до гроба. Сначала умиляло, потом осознал, что люди от этого лучше не становились, но доходы стоматологов стабильно удерживались на астрономической отметке. Бизнес, черт возьми, всюду бизнес.
Выглядела Джессика на удивление свежо. Просто ходячая реклама лёгких наркотиков и маргинального образа жизни.
По своему опыту Борис знал, заигрывать во фрондёрство с обществом можно. Но не долго. Рано или поздно оно возьмёт тебя за глотку, встряхнёт и потребует либо встать в строй, либо отправляться на помойку. Есть ещё третий путь. Но он не для всех. Взять общество за горло, встряхнуть и выбросить на помойку. По нему идут святые безумцы и злые гении.
— Ты разбираешься в моторах? — спросила она его по-английски.
Он кивнул.
«Могла бы вспомнить, что вчера на трассе я на руках перебрал их убитый движок. Карбюратор засрали, как трубку для гашиша. Хоть ножом соскребай. Что за народ? Без специалиста спичкой чиркнуть не могут».
— Завидую. Мой папа тоже всё делал своими руками.
Борис для вида подёргал провода зажигания.
— Делал?
— Папа погиб.
— Извини.
— Уже прошёл год. — Она прижалась к нему бедром. — Не раскрылся парашют.
— Он был десантником?
— Нет, что ты! Адвокатом. Парашют — это так, развлечение. Ещё он гонял на трайках по пустыне. И вот на таком ездил по выходным.
Она указала на «харлей» в углу.
«Понятно. RUBer [11] довыёживался. Скучно было жить. Зато летел штопором, наверно, весело!» — подумал Борис, вытирая пальцы ветошью.
— Ты умеешь ездить на байке, Борис?
— Нет. Из принципа. Понимаешь, Джесс, вот здесь, — он постучал пальцем по виску, — находится результат пяти миллионов лет эволюции разумной жизни. По глупости размазать его по асфальту — преступление против природы и научного прогресса.
11
— от «Rich Urban Riders» (букв. «богатенькие городские ездоки») — презрительная кличка, данная маргинальными группировками байкеров типа «Ангелы Ада» представителям среднего класса, ищущим острых ощущений от езды на мотоцикле и покупающим для этого дорогие и престижные модели.
— Ты странный. — Ее ладошка отлепилась от его поясницы.
— Не спорю. Просто у меня есть свой способ получать острые ощущения.
— Какой?
Он не ответил. Закрыл капот. Обошёл машину. Не садясь на сиденье водителя, повернул ключ зажигания. Мотор радостно заурчал.
Джессика отбросила с лица волосы. Из-за шума мотора он не расслышал, что она сказала. Заглушил мотор.
— Повтори, пожалуйста.
Она вздохнула так, что под майкой подпрыгнули черные бусинки сосков. Помялась.
— Подбрось меня до Л.А., Борис.
— В Лос-Анджелес? Нет проблем. А что скажут ребята?
— Они мне надоели. Сначала было весело, а теперь… — Она наморщила вздёрнутый носик. — Слишком много драгз.
— И слишком мало музыки?
Она радостно закивала.
— А в Л.А. тебя ждёт мама?
— Нет. Сестра. Старшая.
Он посмотрел на часы.
— Десять минут на сборы, О’К?
Джессика подлетела, чмокнула в щеку и кошкой бросилась из гаража.
Борис пожал плечами.
«Почему бы и нет? За всё платит «Махди». Поту суёмся, а там видно будет. Для прикрытия вполне сойдёт».
Франция, Антиб
«Д» — 7
21 часов 27 мин. (по Парижу)
Борис вытащил из памяти мобильного телефон бывшего замминистра финансов. Теперь он управлял средненькой нефтяной компанией. Не бог весть что, но всё же лучше, чем ничего.
Соединили. Борис Абрамович решил сразу же бить в лоб:
— Скажи мне, друг мой, кого это твой Петюня мне пытался сосватать?
Расчёт был верен. Абонент замямлил, чем выдал себя: контакт не был личной инициативой Петеньки.
— Боря… Понимаешь, тут такое дело. Мне выкрутили руки.
— Не надо крутить мне бейцим! — прикрикнул на него Борис. — Если ты санкционировал контакт, тебе за него и отвечать.
— Я не могу по телефону…
— Хорошо. Завтра к тебе вылетит мой человек. Расскажешь ему всё. Или навсегда лишишься моей дружбы.