— Как тебе Курицын? — спросил он.

— Глянулся, — кивнул Сергей. — Но время покажет. Хороший человек — продукт скоропортящийся.

— Философ!

— Философ-стоик, — уточнил Сергей. — Кстати, Андрей Ильич, представьте себе, что Лёшу Курицына завтра назначат прокурором района. До первой ошибки, до первой взятки, до первых шансов-мансов в политику. Скурвится, шлёпнут прямо в подвале прокуратуры, а на его место назначат нового, молодого и принципиально честного. И Курицын это будет знать, потому что первым делом сам оформит на «пыжа» [41] своего нынешнего шефа. Уверен, что есть за что, просто команды не поступает.

— Ну-ну, продолжай. — Злобин закурил. — Что-то это мне кое-что напоминает.

— Не без плагиата, согласен, но не о том сейчас речь. Итак, посадили мы молодого прокурора в кресло и дали отмашку навести законный, подчёркиваю, законный порядок.

— Его сразу перекупят или убьют. И конец твоему эксперименту.

— Не катит, Андрей Ильич. По двум причинам. Новый молодой тех, кто грохнет Лёшу Курицына, просто в асфальт закатает. Чисто из соображений личной безопасности. Допустим, и его завалят. Придёт третий. Что он сделает в первую очередь? Вычислит и уничтожит при задержании убийц своего предшественника и заодно профилактирует с летальным итогом тех, кто представляет угрозу ему самому. Но допустим, что и его грохнули. Но придёт четвёртый! Пацанов типа Курицына жалко, зато три убийства прокуроров подряд ликвидируют под корень желающих стрелять в прокуроров, это же очевидно! Согласны?

— Ну-ну… Фантазируй дальше.

— О коррупции. И из тех же соображений личной безопасности Лёша взяток брать не будет. Мы ему зарплату дадим маленькую, а пенсию по выслуге лет или потери здоровья, скажем, полмиллиона баксов. А что улыбаетесь? Вы, Андрей Ильич, посчитайте, сколько прибыли Курицын принесёт в казну своей честной работой? И таких Курицыных будет в каждом околотке по паре. Минимум! Мы же, блин, только на прокурорах разбогатеем, как Кувейт на нефти.

— Фантазёр. — Злобин покачал головой. Отправил столбик пепла в оконную щель. — Чтобы такое было, надо, чтобы честный прокурор стал выгоднее нефтянкой вышки.

Сергей согнал с лица мальчишескую улыбку. Стал вдруг серьёзным. Опасно серьёзным.

— Лично я, Андрей Ильич, на такие условия работы подпишусь хоть завтра.

— Почему завтра?

— Потому что сегодня мы с вами ещё с преступностью в прятки играем. До утра поиграем. А потом грохнет!

— Типун тебе на язык, Серёжа!

Острая боль, словно пчела впилась в висок, заставила Злобина замолчать. Он на секунду закрыл глаза. Откуда не возьмись, будто студёный сквозняк задул в голову, пришло знание.

— Серёжа, за нами «хвост»! — мёртвым голосом произнёс он.

Сергей бросил взгляд в зеркало заднего вида.

— Вроде бы, нет, Андрей Ильич. Я пасу…

— Сейчас нас заблокируют. Только не дёргайся!

Из переулка черными тираннозаврами вырвались три «гелендвагена». Рассыпались «веером», отработанным движением взяли машину в «коробочку». Разом включили спецсигналы и ревуны под капотами.

Салон окрасился красным от близкого света задних фонарей, заблокировавшего дорогу «гелендвагена».

Сергей вцепился в руль. Правую руку положил на рычаг коробки скоростей.

— Могу вывернуться, Андрей Ильич!

— Сбавляй скорость. И не дёргайся.

Их вынудили затормозить прямо посередине Проспекта Мира. Водители проезжающих мимо машин, возмущённые неожиданно возникшим препятствием, обдавали их гневными гудками клаксонов.

Из передней машины выскочил человек в военной форме. Резво подбежал и прилепил к стеклу со стороны Злобина служебное удостоверение.

— Федеральная служба охраны. Полковник Рыжков. Следуйте за мной.

— Я работник Генеральной прокуратуры. Если это задержание, то…

— Это не задержание, Андрей Ильич. Мне приказано обеспечить вашу безопасность и сопроводить до места встречи.

— С кем встреча?

— С лицом отдавшим мне приказ, — ответил Рыжков. — Мы едем на Старую Площадь. Во время движения, прошу, мобильной связью не пользоваться.

Он резво, несмотря на крупные габариты, побежал к своей машине.

— Старая Площадь — это тебе не Лубянка [42] . С повышением, Андрей Ильич, — мрачно пошутил Сергей.

Машина Рыжкова мигнула габаритными огнями и плавно тронулась с места.

«Д» — 1

22:51 (в.м.)

Сумрак, царивший в кабинете, был гнетущ и вязок, как воздух перед грозой.

Злобин на мгновенье замер у дверей, осматриваясь. В помещении можно было смело играть в большой теннис, если бы не длинный, массивный стол для совещаний, занявший половину пространства. К дальнему торцу был приставлен такой же солидный, державно массивный стол начальника. Угол кабинета заполнил приглушенный свет настольной лампы. На фоне государственного триколора был чётко виден контур фигуры человека, сидевшего за столом.