Двое в одинаковых серых ветровках молча развернулись и пошли по траве к асфальтовой дорожке. У гаража остался Громов и тот, кого он должен был убить.

И тут Громов осознал, что, в принципе, всё равно, в кого он выстрелит: в себя или в другого человека. Разница лишь во времени, отпущенном до смерти. Мгновенье или несколько дней. Максимум — недель. О годах можно даже не думать. Даже если и отпущены пару лет, всё равно их лучше считать неделями. Больше получится.

В том, что жизнь киллера точно отмерена, Громов не сомневался. Больной СПИДом способен протянуть дольше. Потому что эвтаназии ему не полагается. А о контрольном выстреле для киллера всегда есть кому позаботиться.

Он с холодной отстранённостью проанализировал всю свою жизнь. Получалось, она прямиком шла сюда, в воняющий мочой и прелым дерьмом тупик у стальных «ракушек». Рано или поздно, но из него бы сделали человека с пистолетом в руке, пустой головой и заледеневшим сердцем. И не важно, кто. Важно, что слепить такого человека из Володьки Громова было проще простого.

Рука с пистолетом сама собой стала подниматься. Ствол замер на уровне головы приговорённого к смерти.

Он вдруг так же заторможено поднял голову и подставил лицо под скупой свет фонаря. Тусклым золотом блеснули два ряда коронок.

— Исмаил?! — удивлённо прошептал Громов.

Авторитет «останкинских чехов» ещё шире расплылся в совершенно обдолбанной усмешке. Глаза его были, как два шарика тёмного стекла. Ни мыслей, ни чувств.

«Один фиг, он уже мёртв. Мы все давно мертвы!» — мелькнуло в голове Громова.

И тогда он смог нажать на спусковой крючок…

…Машина, показалось, парит над шоссе. К горлу подступила тошнота. В нос лез приторный запах дезодоранта, пропитавший салон.

Громов хлопнул ртом, ловя глоток воздуха. С трудом протолкнул его в лёгкие. Из желудка в горло устремилась жгучая волна.

Он судорожно вцепился в ручку на двери.

Борис Михайлович что-то резкое бросил водителю. Машина сбросила скорость. Щёлкнул электрозамок.

Сидевший рядом мужчина молча развернул Громова, согнул пополам и придвинул к распахнутой двери. В щель хлестало холодным воздухом. Внизу мелькало асфальтовое полотно.

Рвало Громова мучительно и долго. Какими-то белёсыми склизкими сгустками.

Едва прекратил извергать из себя все съеденное за день, едва отдышался и глотнул свежего воздуха, его рывком заставили сесть. Хлопнула дверь. В салоне опять сделалось глухо и темно.

Хартман протянул ему пачку бумажных салфеток.

— Бывает и хуже, — обронил он.

Громов вытер слизь с губ.

— Что дальше? — пробурчал он.

— Похороны будут по воровскому обряду. Или по горскому, мне не важно, — ответил Хартман. — А тебе надо отдохнуть.

И сразу же Громова накрыло вязкой тьмой…

«Д» — 1

23:12

Волкодав

Воспоминания вызвали скупой стон.

Громов почувствовал движение в темноте.

— Очнулся, Володя? — раздался женский голос.

Совершенно незнакомый. Но приятный и мягкий. Чувствовалось, что его обладательница психологическими проблемами не обременена. Темнота и тишина вокруг, наличие чужого полуживого мужика рядом, казалось, её ничуть не волновали.

«Хренасе!» — обомлел от неожиданности Громов.

— Пить хочешь?

Громов с трудом сглотнул вязкую слизь, заполнившую рот.

— Очень, — хрипло прошептал он.

Раздался шипящий звук выходящих из бутылки газов. Чпокнула свёрнутая с горлышка пробка.

— Тоник. В нем немного хинина. Тебе как раз нужно.

Женщина нашла его руку, вложила в ладонь холодную бутылку.

Громов приподнялся на локте и жадно припал губами к горлышку. Шипящая, колючая струя хлынула в пищевод. В голове сразу же прояснилось.

Он оторвался от бутылки. Облизнул губы.

— Ты кто? — спросил он.

— Я — твоё алиби.

От неожиданности Громов не сдержался и громко рыгнул.

— Фу, ну и манеры! — фыркнула женщина.

— Повтори, кто ты?

— Алиби. Знакомое слово? Это я позвонила тебе на мобильный и вызвала на встречу. Затащила в постель. Трахнула так, что ты вырубился до утра.

Громов поболтал остатки воды в бутылке.

— Ты это серьёзно?

— Готова показать под присягой. Познакомились мы в фитнесс-клубе месяц назад. Я как-то раз задержалась дольше обычного. Пришёл ты поспарринговать с Николаем. Коленьку я знаю давно, интересный мальчик, только туповат немного. Мы с тобой переглянулись. — В её голосе послышалось урчание сытой кошки. — Быстро перепихнулись в сауне. Обменялись телефонами. Вот и вся любовь. А сегодня мне вдруг тебя захотелось.