Мне перестало нравиться направление нашей беседы.

— Леди Ровена… вы как будто на войну меня собираете. Меня… — я заколебался, взвешивая все «за» и «против», но вспомнил слова Луны о доверии и продолжил. — Меня непросто лишить некоторых средств защиты.

Основательница какое-то время молчала, разглядывая рисунок. Видимо, тоже на что-то решалась.

— У меня есть некоторый опыт работы с предсказателями, Гарольд. Вот именно с такими их каракулями, преимущественно на стенах пещер. Здесь, в правом углу, работает заклинание копирования книг. По крайней мере, драконьим зрением я вижу его именно так, потом сравнишь. Более того, рядом опять сидит твоя сова. Ага, она тут в двух экземплярах. И над ней — руна «Память». Понимаешь, что это значит?

— Не очень. А книги можно копировать заклинаниями?

Основательница вздохнула.

— На следующее занятие принеси побольше исходного материала. Старые книги, пачку бумаги, на худой конец — несколько деревянных чурбаков. Я обучу тебя этому заклинанию, и ты начнёшь копировать книги из моей библиотеки. Я кое-что выберу для тебя и выстрою в нужном порядке.

— А сова?

— А это уже хуже, Гарольд. Не рассчитывай на наличие книг вечно. Тебе придётся срочно их читать. Настолько, что твоему Защитнику понадобится усиливать твою способность к запоминанию.

— Если это так…

Я замолчал. Что же должно случиться, если я потеряю возможность залезать за книгами в Хранилище? В последний раз такое было… когда я сидел без магии в начале сентября.

Хорошо хоть, Ночь останется со мной. Я машинально погладил её по крылу и ощутил волну ответного тепла.

— Что-то не сходится, леди. Нашей Зрящей — десять лет. Откуда ей знать, что такое «вытесняющая медитация», руна «память» и заклинание копирования?

— Правильный вопрос, — Ровена смотрела на меня серьёзно. — Тебе нужно помнить, Гарольд: Зрящие *видят*, но не всегда *понимают* видимое. Они намного проницательнее обычных людей, у них сильно развита интуиция. Но их дар *видения* сильнее интуиции.

— То есть… они могут ошибаться?

— В интерпретации — да. Как и все мы, — Ровена вздохнула. — Помогай ей, Гарольд. Она не должна быть одна. Юная Зрящая может… заиграться.

Да как тут поможешь, если наше общение — практически одностороннее. Я посмотрел на рисунок.

— Жаль. Мне казалось, что у неё важна каждая деталь.

— Так и есть. Если она это рисовала, не искажая из лучших побуждений, конечно.

Я присмотрелся к картинке другим взглядом.

— Вот тут, в окне. Это вроде бы одуванчики?

— Да. Один жёлтый, другой отцвёл. С учётом нашей местности… конец мая — середина июня. И раз в аудитории идёт учёба — столько времени у нас и есть.

— Как же всё непросто с этими предсказателями, — пробормотал я. — Можно полагаться, нельзя полагаться… Без этих окон в будущее жить куда проще.

— Ей тоже нужно научиться сохранять правильный баланс, Гарольд. Потерпи. — Ровена вернула картинку на стену и улыбнулась. — Давай будем надеяться, что я ошибаюсь в *своей* интерпретации. Но соломы подстелем побольше. Не понадобится — просто посмеёмся, а выученное останется с тобой.

— Что ж, Ночь. Будем учиться.

Мрамор — вот основной камень, применяемый здесь в отделке. Мозаика из бежевого, розового и коричневого — на полу, чёрный мрамор с золотистыми прожилками — в колоннах, благородный тёмно-коричневый с бежевыми карнизами — стены. Огромный часовой циферблат с пятью стрелками в дальнем конце зала — белый. Потолка не видно: судя по наблюдаемой картине, до него не менее двадцати метров хоть как-то освещённого пространства. Иллюзия, наверное.

А вот люстры у них роскошные. Исходя из наблюдаемого преломления, они бриллиантовые, а не хрустальные. Даже если и это — иллюзия, она красивая. Я люблю прозрачные кристаллы.

Операционный зал «Гринготтса» нисколько не изменился со времени моего первого визита с Хагридом. Да и с чего бы пятисотлетнему банку в чём-то меняться всего за одну ночь?

— Добрый день, — подхожу я к первому свободному гоблину, который не слишком усердствует в перекладывании монеток на столе. — Я бы хотел поменять галеоны на фунты.

— Тринадцать фунтов за четыре с четвертью галеона, — словно по заказу, в руках у гоблина возникает золотой самородок и хрустальная лупа в старой бронзовой оправе. Глаза, с деловым видом переключившиеся на изучение минерала, ушастый клерк на меня так и не поднял.

Неплохая попытка. И дело не в том, что галеон не делится на четверти без небольшого гешефта в пользу банка.

— За вами висит табличка с курсом «1 к 5.11», — сообщаю я.

— Курс меняется каждый день, — рассеянно отвечает гоблин, продолжая рассматривать оспины на самородке.