— Ты был прав, — вдруг встал своё слово лич, заставив парня удивиться. — И не прав одновременно.

— Что, вот так снова, мы делаем выводы, когда это слишком поздно? — мрачно усмехнулся человек, сложив руки на груди.

— Мои суждения говорили, что быть человеком отвратительно. Слабая сущность, которая ничего не способно дать, — проигнорировав слова альтер-эго, король продолжил. — И всё-таки у них есть присутствие духа, но главное — стремления, амбиции. Сидя здесь, в петле воспоминаний прошлого, я не могу назвать подобное существование удовлетворяющим.

— Это то, к чему я вёл, — подметил «Орихара».

— И это тоже неправильно. Как видно тут лишь две крайности. Либо власть, либо слабость. Либо чувства, либо пустота, — поднял руки Барраган, будто взвешивая тяжесть невидимых концепций, пока не сжал свои пальцы. — Я умер как пустой, ты умер как человек. И у нас два пути, либо позволить потоку душ унести нас в неизвестность, либо определиться с тем, чего мы хотим.

— Вернуть трон? — с некоторым напряжением накидал вариант парень. — Много чего бы хотелось.

Король запустил в мантию руку, чтобы секундами позже вытянуть ладонь с лежащим на нём… хогьёку. Вопреки всему артефакт не сгинул в разделителе миров. Его нельзя уничтожить. И он нашёл свой пристанище. Чёрная сфера пульсировала даже не реацу, а властью чего-то непродолимого. И она будто требовала чего-то. Желания. Ей нужны были желания во имя их исполнения.

— Как ты и сказал Айзену. Смертным свойственно жить страстями, — протянул король-лич. — Но чтобы превзойти пределы и стать богом нужно ли отбрасывать подобное?

— Чем такой «бог» будет отличаться от простого инструмента? — поморщился Изая.

— Вот именно. Ничем. Быть королём — это возвышаться над своим народом. Быть богом — превосходить всех существ, — в голос старого правителя закрались нотки торжественности. — В желаниях. Зачем ограничиваться уэко мундо? Все миры должны признать власть. Зачем себя сдерживать? Еда, женщины, сила? Больше и больше. Пока ты бессмертен, ты в вечном поиске желаний.

— Абсолютное развращение самого себя. То, чего не удалось достигнуть, — протянул Изая, с интересом осматривая сферу.

— Мои стремления погасли раньше, чем я смог бы дойти до этого. Пустые ограничены в восприятии. Но сейчас ещё есть шансы, — раздражённо покачал головой король. — Хогьёку исполнит любое желание только если у загадавшего есть на то реальная сила. Полагаю, половина артефакта Айзена позволила мне возродиться. Это же поможет сбросить оковы.

желание желание желание

Сфера «просила» дать это.

— Тогда чего ждём? — вопросительно выгнул бровь «человек», подступая к пустому и сфере.

— Добавлю. Что с этого момента достаточно наших встреч. Вести беседы как синигами с занпакто, то есть с самим собой, это слишком уязвимо. Наделять часть своего опыта «жизнью» — плодить лишние внутренний конфликты. Стоит запомнить: сила происходит из души, а не из какого-то меча или «договора с самим собой», — презрительно сказал Барраган, сверкнув алым огнём в пустых глазницах.

— Но кто тогда из нас настоящий? Барраган, который в своей апатии создал личность на основе мальчишки? Или мальчишка, который едва ли не подавлен опытом Баррагана? — он задал довольный важный вопрос, хотя чувствовал, что ответ ему уже известен.

— Мы оба — лишь представление хаотичных мыслей умирающего разума, — довольно спокойно протянул король-лич. — И потому стоит прекращать практику нахождения на грани жизни и смерти.

— В таком случае… пора загадывать всемогущество, — усмехнулся образ человеческого восприятия.

Мерный свет чёрной сферы налился зловещим сиянием. Давление её энергии погружало на дно океана собственной души. Пробуждала разум, несмотря на уничтоженное тело. Король моргнул, пребывая в абсолютной тьме. Пустота, забвение, смерть. Умирающее тело послало последний импульс мыслей, выраженных в бредовых видениях. И теперь он был здесь. Не в мире духов, не в мире живых. На краю пропасти.

загадай загадай ЗАГАДАЙ

— Чувствуешь, да? Твоё ограниченное подобие воли жаждет подчиняться? Давай! Исполняй! — рассмеялся король, протянув свободную руку к груди, где догнивали остатки духовной цепи. Он грубо схватил их и вырвал с корнем, обнажая сквозную дыру в груди. — Удивительно на что способно неполноценное хогьёку. Так почему бы не забрать вторую половину? — Барраган позволил демоническому камню занять место в груди, будто заполняя собственную пустоту.