Выдохнув, чувствуя как регенерация пришла в действие, король переместился к нему. Он возвышался над своей добычей, чья монструозная форма начала осыпаться, постепенно открывая вид на поверженного синигами, решившего прыгнуть выше головы. Даже его занпакто раскололся на куски.

— Это не может закончиться вот так. Хогьёку… меня подвело? — прошептал Соуске, чьи ранения от меча Баррагана никуда не делись.

— Нет, это ты его подвёл. Нас отличает то, что в отличии от тебя я знал чего хочу, — заговорил король, спокойно смотря на поверженного противника. — Твой меч был полон одиночества, и он сломался. Ты хотел силу для свержения короля душ, но боялся остаться там единственным, — он верил в то, что говорил, потому что это была правда. Луизенбарн чувствовал желание артефактов и не чувствовал в ударах врага реальных амбиций.

Как это было банально.

Талантливый с рождения, превосходящий сверстников и не только. Айзен осознавал собственное отчуждение. То, что другие не могут с ним быть равными. Ни друзей, ни товарищей. Слишком далёкий, чтобы его можно было понять. Это ли руководило им, когда он создавал эспаду? К сожалению, они не оправдали надежд, возложенных на них своим творцом.

— Думаешь, что понял меня? — нашёл в себе силы улыбнуться Соуске.

— Мне без разницы, — жёстко ответил ему Барраган. — Мой путь не имеет с твоим ничего общего.

— Не совсем… — возразил Айзен, меланхолично наблюдая за разрушением своего занпакто. — Твои амбиции тянут тебя вверх. Не знаю, как ты изменишь мир, но я спокоен, что небеса не будут невыносимо пусты.

— Раз так, то прощай, старый враг, — усмехнулся король, пробивая своим мечом его голову.

Оба камня воссияли. Хогьёку падшего потянулся к хогьёку победившего, сливаясь в единое целое. Или точнее… это правильнее назвать поглощением. То же самое происходило с Айзеном. Под воздействием подчинения он обращался в массу рейши, которую король вдохнул в себя.

Хогьёку стал полноценным, а вместе с тем единым с Барраганом.

Это более не артефакт или инструмент, а часть его души.

Король удовлетворённо кивнул. Битва закончилась, более в этой силе нет нужды. Рессурексион развеялся, словно тёмный дым. На месте короля черепов стоял «человек». «Изая» присел на камень, достав из кармана сохранившуюся пачку сигарет. Закурил, смакуя момент своего триумфа. И… прощаясь с врагом, который дал ему больше, чем любой союзник, пусть и не преднамеренно.

Куросаки уже мчался к нему. И не он один. Духовное восприятие отметило появление Орихиме, Рукии, Исиды и Ясуторы. Заметил он и Урахару с Йоруичи, наблюдавшими за боем со стороны. Все переживали, волновались. Достойно того, чтобы написать об этом историю. Называлась бы она «Похождения бога-короля»… или нет? Над названием следовало подумать.

Да и рано для мемуаров.

Ещё многое не сделано, и от того эта жизнь была только прекраснее.

— Что такие нервные? — ухмыльнулся он, когда ребята приблизились.

Стоило бы устроить настоящий пир в честь его победы.

Определённо.

Лучи славы омывали его, удовлетворяя чувство собственной важности. Ну, почти. По большей части все смотрели на него с двойственным эмоциями: волнение перемешалось с недоумением. Слишком огромный уровень сил он показал, слишком спокойно выглядел для того, кто поверг человека, решившего стать новым божеством этого мира. И под их молчаливые переживания он закончил свой перекур, поднялся со своего места и как-то чересчур вальяжно отряхнулся от пыли, словно ничего важного не произошло.

— Так, повторю вопрос, пожалуй. Чего вы на меня так смотрите? — король продемонстрировал свою самую самодовольную, а по мнению некоторых откровенно паскудную, ухмылку.

— Лично я пытаюсь понять, как ты снова смог меня обогнать в силе, после своей смерти, — нервно улыбнулся Куросаки, выдавая скрытую за легкомысленными словами взволновать за жизнь товарища.

Хотя озвученное им не было ложью. Парня само собой впечатлило, как Барраган будто без особого напряжения покончил с Айзеном. А ведь ему самому приходилось напрягаться изо всех сил, лишь бы немного огрызнуться.

— Я и Ясутора просто до сих пор осмысливаем твоё «царское происхождение», — покачал головой квинси, не обратив внимание, что Садо нахмурился от того, как одноклассник выдал сказал за двоих.

Чего ещё стоило ожидать от холодного на проявление истинных чувств Исиды? На самом деле тот был как Куросаки, несмотря на всё продолжал быть на стороне того, кого считал товарищем. В отличие от иных представителей своей расы в нём на удивление мало было нетерпимости к другим. Что к синигами, что к пустым с недавних пор.