— Конечно, я ненавижу тебя, мы же враги с привилегиями, помнишь?

Она замолкает.

— Но не больше, чем обычно, верно?

— Не больше, чем обычно, Куинни.

Ее тихий вздох облегчения заставляет прижаться ко мне. Теперь я чувствую, как ее сердце бьется рядом с моим, как ее легкие поднимаются и опускаются под моей ладонью на ее спине. Черт, подумать только, я собирался лишить ее этой жизни.

Прежде чем чувство вины, пульсирующее у меня в груди, становится невыносимым, она вырывается из моих объятий и приподнимается на локте. Освещенная лунным светом, она смотрит на меня сверху вниз.

— Скажи мне, почему ты называешь меня Куинни? — кончики ее волос касаются моего предплечья. Я накручиваю их на кулак, притягивая ее голову к своей. Мы так близко, что ее ресницы щекочут мои щеки. — Я знаю, это не потому, что ты считаешь, что я веду себя как королева, — говорит она.

— Если я скажу тебе...

— Тебе придется убить меня, да, да, — ворчит она, высовывая язык и облизывая мой нос.

Вместо ответа я предпочитаю вытереть мой мокрый нос о её. Я не собирался говорить, что мне придется убить ее, учитывая все обстоятельства, это было бы чертовски иронично.

Нет. Я знаю, если бы я сказал ей, что она моя Королева Червей, она бы захотела уйти.

Я толкаю ее так, что локоть выпадает из-под нее, и она с визгом падает мне на грудь. Я обхватываю ее руками и ногами, чтобы она не могла убежать.

Несмотря на то, что она поставила меня на колени и подожгла мир вокруг меня, я никуда ее не отпущу.

Глава двенадцатая

Канун Рождества на яхте.

Вечеринка для персонала подпитывается праздничными коктейлями и блёстками, которые я все еще буду счищать со своего костюма на Пасху. Прислонившись к барной стойке, я с забавой наблюдаю, как Нико пробирается ко между столиками.

Я знаю, что он собирается сказать, потому что он, блять, всегда это говорит.

— Чьей идеей было караоке? — он берет со стойки гоголь-моголь и рассматривает обстановку поверх ободка стакана.

Лори проделала солидную работу. Сцена освещена рождественскими огнями, а по бокам от нее возвышаются две рождественские елки. На стене за ней висит большой проекционный экран, на котором отображается текст песни, которую исполняет тот, кто выпил достаточно глинтвейна, чтобы поверить в то, что он Мэрайя Кэри.

— А что, тебе оно не нравится?

Он смотрит на Бенни, который на сцене подпевает песне «Mercedes Benz» Джениса Джоплина. Его глинтвейн, должно быть, очень крепкий, потому что его движения бедрами соперничают с танцами Элвиса.

— Ты что, шутишь? Назови лучшее сочетание, чем пьяные люди и микрофон, — он качает головой. — Ты не можешь, потому что его нет.

Смеясь, я допиваю водку и ставлю стакан на стойку, чтобы долить еще.

— И я полагаю, мы должны поблагодарить тебя за это великолепное шоу, Лори?

— Да, Нико, это так, — я поворачиваюсь как раз в тот момент, когда между нами проскальзывает Лори. На ней сверкающее серебряное платье, и ее оленьи уши покачиваются, когда она поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня. — Босс, у меня к вам претензия, — она делает паузу, наклоняя голову. — Очевидно, что только небольшая, я не хочу, чтобы меня уволили.

Я смеюсь и сую ей в руку гоголь-моголь.

— Давай.

— Ты сказал мне организовать рождественскую вечеринку для персонала. Почему здесь вся твоя семья? — она насмешливо смотрит в сторону сцены. По какой-то причине Бенни теперь скользит по ней на коленях. Еще нет и девяти. — И почему этот идиот просит у Иисуса Мерседес Бенц? У него их уже три.

— Ага, и откуда тебе знать? — спрашивает Нико, и его губы кривятся от тихого юмора.

Лори не вздрагивает.

— Я переспала с ним в его в двух и исцарапала ключом третий, — просто говорит она.

Я качаю головой.

— Мне действительно не нужно было этого знать. Вот, — я достаю из кармана маленькую бархатную коробочку. — Я собирался отдать тебе это позже, но, поскольку ты злишься, это могло бы немного тебя подсластить.

Она смотрит на нее с притворным подозрением, но не может скрыть возбуждения, пляшущего за ее пристальным взглядом.

— Если это обручальное кольцо, я не буду подписывать брачный контракт.

— Тогда хорошо, что это не обручальное кольцо.

Ее раздражение исчезает, когда она открывает коробочку и достает ключ от Ауди.

— Боже мой, ты издеваешься надо мной.

Я поднимаю свой бокал за нее.

— Сиденья с подогревом, белая отделка. Она уже припаркована у твоей квартиры. Теперь ты можешь трахнуть моего кузена в своей машине, где больше места.

Она обнимает меня, визжит от благодарности и настаивает, что липким пальцам Бенни нельзя приближаться к ее белым сиденьям, затем подскакивает к другим девушкам, чтобы побрякать ключом у них перед носом.