Когда мой взгляд следует за ней, он скользит влево и останавливается на Пенни. Черт, у нее просто есть такая манера заставлять мое сердце вздрагивать каждый раз, когда она делает это — ловит мой взгляд с другого конца комнаты. Она стоит сбоку от сцены с Рори, которая изучает книгу с песнями. Пенни улыбается мне, а затем делает вид, что ковыряет в носу. Только когда я осознаю, что это средний палец засунут в левую ноздрю, я понимаю, что она меня разыгрывает.

Я выдыхаю смешок в свою водку и отвечаю ей тем же. Жар взгляда Нико буравит меня.

— Будь добр к ней, Раф.

Голос Нико тихий, но от него у меня все равно мурашки бегут по спине. Добр к ней? Черт, если бы он только знал, как хорошо я к ней отношусь. Этим утром я целый час смотрел на нее, пока она храпела рядом со мной. Может быть, это было чувство вины за то, что я чуть не перерезал ей горло, или восхищение тем, что она спала в моей постели, но я принес ей завтрак на гребаном подносе. Даже поставил на него цветок, который стащил из вазы в столовой. Когда она говорит мне, чтобы я не был с ней милым, это уже произносится не с гримасой, а с улыбкой, и это маленькое закатывание глаз вызывает у меня желание быть с ней милым все время.

Я провожу рукой по шее, ведь за целый час наблюдения за ней, у меня все еще нет плана, как выбраться из всего этого.

— Какой она была? — неожиданно спрашиваю я. — В детстве?

Судя по тому, как Нико поджимает губы, я не думаю, что он собирается отвечать. Он бросает взгляд на Пенни, которая сейчас нетерпеливо постукивает шпилькой и свирепо смотрит на Бенни, когда тот выходит на бис без спроса.

— Она была маленькой засранкой, — смеется он. И уже более серьезным тоном добавляет: — Также она была везучей. И до сих пор остаётся ею.

Я потираю рот, ирония покалывает мою кожу.

— Все завсегдатаи Grand так думали. Сначала это было просто из-за ее имени. Знаешь… увидел пенни — подбери и ждёт удача впереди? Что ж, когда они действительно начали брать ее на руки и позволять ей дуть на игральные кости, оказалось, что старая пословица была правдой.

Я хмурюсь.

— Она действительно приносила им удачу?

— Всегда. Тогда я знал ее только по тому, что видел поблизости. Но потом она начала брать с мужчин по доллару за то, что дует на кости, и я захотел знать почему.

Я сдерживаю смех.

— Значит, она с юных лет занималась мошенничеством в азартных играх, — Нико смотрит на свои ботинки, но я продолжаю. — Ты знал ее родителей?

Он бросает на меня мрачный взгляд.

— Они были алкоголиками. Она проводила больше времени со мной в гардеробе, чем когда-либо с ними. Иногда по ночам они забывали о ее существовании, и одному из людей моего отца приходилось отвозить ее домой.

Это невероятно злит меня. Мысль об этой маленькой рыжеволосой девочке, сидящей на ступеньках Visconti Grand и тщетно ожидающей родителей, заставляет мой желудок скручиваться, а пальцы дергаться от желания что-нибудь сломать.

— Кто их убил?

Он пожимает плечами.

— Никто важный. Двое мужчин, которым они задолжали. Не Висконти.

Словно кадры из черно-белого фильма, мой разум переключается с маленькой девочки на ступеньках на подростка, съежившегося между холодильником и стиральной машиной, с не выстрелившим пистолетом прижатым к ее голове.

— И где я могу найти этих людей? — спрашиваю я так спокойно, как только могу.

Он сглатывает и качает головой.

— Обоих нашли с пулями в головах через несколько дней, — он залпом выпивает гоголь-моголь и берет еще один. — Они были неофициальными ростовщиками на территории Висконти, думаю ты можешь связать все воедино.

Громкий смех Пенни касается моих ушей и притягивает меня обратно к ней. Сейчас она листает книгу с песнями, мои часы скользят по ее запястью при каждом перелистывании страницы.

— Нико?

— Что?

Я поворачиваюсь к нему.

— Ты научил ее мошенничать, не так ли?

Он делает самую долгую паузу, не донеся гоголь-моголь до губ.

— Зависит от обстоятельств.

— От каких?

Выражение его лица становится задумчивым.

— От того, насколько сильно будет больно, когда ты ударишь меня по челюсти. Я никогда не видел, как ты бьешь кого-то, поэтому не могу оценить это, — он замолкает. — Но я слышал, что ты делаешь это сейчас.

Смеясь, я хлопаю его по спине и отталкиваюсь от перекладины.

— Ты хороший парень, Нико. На этот раз я тебя отпущу.

Впрочем, он прав, что беспокоится об этом. Я твердо верю в то, что мошенники должны быть наказаны, но я сделаю исключение для него, потому что мысль о том, что он был единственным постоянным человеком в детстве Пенни, мгновенно повышает его рейтинг до любимого кузена.

Оставив Нико с его третьим гоголь-моголем и напоминанием о том, что произойдет, если он выпьет пять, я сажусь рядом с Анджело. Поверх стакана с виски он бросает взгляд на меня, затем на водку, которую я ставлю на стол. Он снова обращает внимание на свою жену, выходящую на сцену, и ничего не говорит.