Мысли постепенно вернулись к происходящему. Желания подняться и посмотреть, что же всё-таки случилось, не возникало. Зачем? Я и так знал, что и на этот раз моя счастливая звезда не отвернулась от меня. Я выиграл.

– Выиграл!

На этот раз крик не обрушился на меня тоннами груза. Он просто растаял.

Я заставил себя упереться руками в пол и приподнялся.

Пещера была усеяна гниющим мясом. Это всё, что осталось от тел некогда великих Повелителей Мрака. И всё это сделал мой крик.

Мой? Нет. Это был крик всех тех, кто хотел жить. И забудем об этом. Все это слишком мерзко.

Где меч Повелителя Мира? Странно, что его нет на месте. Ещё одна шутка?

Я попытался привстать, и что-то тяжёлое заскользило по моим ногам.

О Боже! Меч! Около меня! На мне! Судьба?

Судьба!

Я схватился за рукоятку "Лучшего", и по нему пробежала так давно не виданная мною голубая искорка.

Ну вот и всё. Я завоевал его. И теперь никто не сможет отнять моё оружие.

А теперь на волю. К людям. К Илонее. Теперь её черёд.

Преградившую мне путь стену я вышиб одним ударом меча, а ещё через несколько минут вышел из ворот замка.

Скорбь и горе сменилось счастьем и надеждой. Какое-то мгновение над всем городом повисла мёртвая тишина, а затем разорвалась с шумом водородной бомбы. Восторженный рёв смял шелестящую тишину, и люди бросились ко мне.

Не думаю, что в этот момент я походил на короля. Меня мяли, хлопали, тискали чьи-то руки. Я не успевал вздохнуть, как на смену одним женским губам приходили другие. Какая разница, что это были губы и старух, и совсем молоденьких девчонок, и совсем уж несимпатичных домовых. Это был мой народ, и я старательно переносил все эти телячьи восторги.

Одним махом моё тело взмыло вверх, и меня понесли. Куда? Зачем? Какая разница! Меня несли по всей стране! Ещё чьё-то тело взметнулось в небо. Это была визжащая от страха и восторга старая королева. Следом за ней выловили Пато и, как он ни отбрыкивался, насильно присоединили к нашей небольшой компании.

Меня носили до самого вечера, так что когда я смог опуститься на землю, то чувствовал себя, как выжатый лимон. А город и вместе с ним вся страна ударились в праздник.

– Файон! Файон! – сквозь толпу поклонниц ко мне пробивался Пато. – Твоя мать ждёт тебя в твоём доме!

Ну вот, теперь мне действительно придётся называть королеву вполне официально: мама!

Ну да бог с ней. Старушка – что надо.

С трудом пробившись сквозь плотный заслон, я втиснулся в дверь и с облегчением закрыл её за собой. Слава – хорошая вещь. Но не так много и не так часто. Лучше меньше, но лучше. Золотые слова.

Пато был уже здесь, и мне ничего не оставалось, как сесть за стол и в перерывах между глотанием и прихлёбыванием рассказать обо всём, что произошло.

– Так что теперь ни городу, ни замку не грозят никакие землетрясения, – закончил я свой короткий рассказ.

– Вот оно как! Ишь ты! Значит, просто закричал?

Пато, конечно, хороший мужик, но слишком дотошный.

– Ну почему просто? Одному ногой в колено, другому в рыло, и все дела!

Врать, так врать красиво.

– А теперь-то что? А? Файон? – тихо спросила королева.

Я скомкал полотенце, обтёр рот и встал.

– Завтра мне нужно ехать обратно. Время не ждёт.

– Да. Мы понимаем. Но что ты скажешь народу? Теперь тебе не удастся уйти незамеченным. Тебя каждая собака знает.

– А я и не собираюсь с собаками идти. Ничего. С народом завтра разберёмся. А сейчас спать, спать, спать.

Пожелав всем приятных сновидений, я добрёл до своей кровати и, не раздеваясь, рухнул лицом вниз.

Посреди ночи я проснулся с ощущением, что что-то не так. Не открывая глаз, я прощупал пространство и успокоился. Что-то случилось во мне самом, а с собой я уже научился разбираться. Разобрать и все собрать для меня было плёвым делом.

Медленно перебирая содержимое своего мозга, я старался найти то, что побеспокоило меня.

Вскоре мне стало казаться, что какая-то мысль старается скрыться от меня. Но я был не из тех, кто так просто бросает своё сознание, и с каждой секундой приближался к беглянке.

Она забилась туда, где совсем недавно содержался страх, ныне занимающий вполне почётное место наряду с другими чувствами. Я узнал её сразу. Она изменилась, но меня трудно провести. Мысль. Это была обыкновенная грязь. То, что осталось от Повелителя Мрака.

Жалкий побеждённый разум, затесавшийся в меня хитростью, или по случайности прихваченный мною.