– Я знаю, что служит причиной твоей спешки, и искренне хочу помочь тебе, но ты забываешь, что Аматия и его люди – всего лишь простые солдаты. Они не такие выносливые, и если мы выступим завтра же, то недосчитаемся многих воинов. Горы не любят суетливых.

В чём-то Пьер был, конечно, прав. Горы убили бы многих, а король слишком хорошо относился к своим солдатам.

– Но я не могу сидеть сложа руки.

Пьер Абан почесал переносицу:

– У меня есть идейка, но боюсь, что некому будет охранять жизнь короля.

Интересно, о чём это он?

– Кстати, мы уже пришли, – Пьер распахнул передо мной двери.

Я протиснулся в узкие двери и оказался в комнате, где уже находились Аматия и несколько воинов из его личной охраны.

– А, Файон! Я давно уже жду вас!

Подойдя к королю, я без тени улыбки пожал его руку.

– Пьер заинтриговал меня. Он сказал, что это очень интересная комната. Не вижу в ней ничего необычного.

– Пьер немного преувеличивает, но, в основном, он прав. В этой неинтересной комнате есть место, на которое стоит посмотреть.

Аматия ухватился за наши ручищи и потянул к совсем маленькой дверце, которой я не заметил с самого начала. Мне пришлось согнуться пополам, прежде чем втиснуться в маленькую каморку. Пьер беспросветно застрял и теперь старался втиснуться с помощью своих солдат.

Глаза быстро привыкли к полумраку, и я действительно заинтересовался каморкой.

– Пьер сказал, что ты гораздо лучше него разбираешься в подобных вещах? – маленький король старался зажечь факел, но у него ничего не получалось. Всё-таки король, да к тому же ещё и ребёнок.

Я отобрал у него факел.

– Спички – это не игрушка! Зачем делать то, что не умеешь?

Аматия совершенно равнодушно отнёсся к моим подковыркам. И вообще, после того как я вернулся из-за Края Света, мой авторитет поднялся слишком высоко. Даже Пьер все чаще называл меня Вашим Величеством. А Аматия принимал меня как равного, а иногда даже считал себя ниже, так как:

– Я не совершил столько подвигов, как ты, и мой народ относится ко мне просто как к королю, а не как к герою.

Я успокоил его самой банальной фразой:

– Какие твои годы!

Комнатушка представляла собой помещение для занятий оккультизмом. Стены были задрапированы белым материалом. Кроме нескольких шкафов для хранения амулетов и разной гадости, в углу стоял жертвенник, в данный момент покрытый засохшей кровью.

Посередине был нарисован круг диаметром примерно в два метра.

– Что это? – король склонился к кругу.

– Это пентаграмма Агриппы, своеобразный магический круг, который предохраняет от того, что, возможно, происходило в этой комнате.

Я присел на корточки и внимательно посмотрел на рисунок. В пятиконечной звезде стоял человек. Центр круга приходился как раз на его пупок.

У меня, как и у всякого варркана, были коекакие знания по этому предмету, но заниматься этим никогда не приходилось. Это занятие скорее подходило ведьмам и магам-самоучкам.

– Для чего Шимес было всё это нужно?

О, маленький король! Как мне ответить тебе на этот вопрос? Зачем людям власть и богатство? Зачем людям власть над духами?

– Здесь Шимес разговаривала с потусторонними силами.

– С нелюдями? – глаза Аматия распахнулись.

Нелюди – лишь малая часть скрытого Зла.

Существует целая компания потусторонних сил, которых по желанию человека можно вытащить на свет и заставить повиноваться. Но для этого нужно многое знать и уметь. Иначе вызванный дух просто уничтожит того, кто его вызвал.

– Они похожи на Повелителей Мрака, о которых ты рассказывал?

– Кто знает! Может быть, да. А может быть, и нет. С тех пор как я в этом мире, я ни разу не слышал, чтобы кто-то занимался подобной чепухой. Духи слишком непредсказуемы, и, чтобы удержать их, нужны не только знания, но и что-то большее.

– Что?

– Внутренняя сила. Если хочешь, называй её внутренней злостью. Духи понимают только её. Слабый не заставит вызванного духа принести даже стакан газировки.

– А что такое стакан газировки?

Мальчик слишком любопытен, а я слишком болтлив.

– Это не нужно знать маленьким мальчикам, забудь! В данный момент меня больше интересует, чья кровь пролилась на жертвенный стол, – несколько секунд тишины. – Аматия, завтра я уйду один, Пьеру ничего не говори. И не удерживай меня. Когда-нибудь ты поймёшь, что чувствует влюблённый человек.