Когда пять связанных членов банды были расставлены у стены конюшни, он осмотрел их при слабом свете. Человек с тяжелой раной на голове был еще в сознании и что-то тихо лепетал, а его товарищ, которого ошпарили, пришел в себя и стонал в агонии. Фестин и член банды, отказавшийся сдаться, угрюмо смотрели в ответ, а самый младший из них выглядел напуганным.

— Это, наверное, самая замечательная банда головорезов, из тех что мне когда-либо приходилось видеть, — прокомментировал Катон Катиллу.

— Что вы хотите с ними сделать, господин?

Катон почесал челюсть, как бы размышляя, прежде чем ответить.

— Сначала несколько вопросов.

— Спрашивай, — усмехнулся Фестин. — Мы ничего не скажем. Верно, парни?

Только мужчина рядом с ним поддержал его ворчанием. Юноша ничего не сказал и попытался перестать дрожать.

— Правда? — Катон медленно кивнул. — Это мы еще посмотрим.

Он подошел к ним и присел на корточки перед человеком рядом с Фестином, а затем вонзил острие кинжала в ногу головореза, чуть выше колена. Челюсть мужчины открылась от шока, затем он взвыл от боли, когда Катон провернул лезвие влево, затем вправо, затем вытащил его и вытер кровь о подол туники бандита. Он взглянул на Фестина.

— Готов говорить?

— Отвали.

— А ты крепкий орешек, я погляжу. Судя по твоему виду, ты когда-то был боксером. — Катон решил поработать над тщеславием этого человека. — Твое лицо кажется знакомым. Ты когда-нибудь дрался в Риме?

— Восемь лет назад. Перед самим императором. Старый Клавдий подарил мне золотой торк, когда я стал чемпионом.

— Теперь я вспомнил.

Фестин усмехнулся.

— Полагаю, ты помнишь, как его жена тоже отсасывала мне? Ты долбанный идиот. Я никогда в жизни не был в Риме. Ты думаешь, что сможешь меня разыграть? С кем, по-твоему, ты имеешь дело? Я не собираюсь выкладывать все начистоту. Ни тебе, ни кому бы то ни было. Я дал клятву молчания самому Дису [8] . Так что отвали со своими вопросами.

— Понятно. — Катон переложил рукоятку кинжала в нижний хват, напрягая нервы человека напротив, чтобы убедить его говорить. — Может быть, ты и не выложишь все начистоту, но это сделает кто-то другой.

Он вонзил клинок в живот человека, стоявшего рядом с Фестином, и жестоко рассек его поперек, а затем выдернул кинжал. Сквозь разорванную ткань туники бандита вывалились жирные серые кишки. Его глаза зажмурились, он закрутил головой по сторонам, его рот широко растянулся, когда он закричал. В конце ряда пленников голова юноши дернулась в сторону, и его вырвало. Фестин отпрянул от своего смертельно раненого товарища, и Катон наклонился к нему, на этот раз вытирая лезвие о тунику боксера, прямо под его подбородком.

— Тебе лучше быть готовым к разговору прямо сейчас.

Фестин был потрясен, но быстро пришел в себя.

— Какой в этом смысл? Мы уже мертвецы. Разве не так?

Он пытался казаться храбрым, но его тон выдавал отчаянную надежду. На этом Катон мог сыграть.

— Может, и нет. Зависит от того, скажешь ли ты мне то, что мне нужно знать.

Фестин ничего не ответил.

— Зачем ты искал Макрона?

— А ты как думаешь? Уж, конечно же, не для светского визита вежливости. У нашего лидера изменились планы, и он хотел его видеть и его жену.

— Тебя послал Мальвиний? — Катона охватил внезапный страх. — А как же мать Макрона? Порция?

— А что с ней?

— Вы причинили ей вред?

Фестин покачал головой.

— Зачем? Пока она ведет свои дела и платит, зачем нам убивать старую ведьму? Нам просто нужно показать пример на Макроне, чтобы никто больше не осмелился просить Мальвиния сделать им поблажку.

В голове Катона на мгновение возникли образы того, что могло бы произойти, если бы Фестин и его головорезы достигли колонии. Он отогнал эти мысли в сторону. У него было больше вопросов, на которые ему нужны были ответы.

— Сколько человек у Мальвиния?

Фестин вызывающе посмотрел в ответ, поджав губы. Катон встал и холодно посмотрел на него.

— Ты ответишь мне, или я вырежу глаза одному из твоих людей.

Взгляд Фестина метнулся к юноше, и на его лице мелькнуло выражение ужаса.

— Значит, мальчик. — Катон шагнул к нему, и юноша отпрянул назад и покачал головой.

— Нет! — крикнул Фестин. — Пощадите его!

Катон остановился. Теперь, когда он присмотрелся внимательнее, он увидел сходство между боксером и юношей. Отдав кинжал Катиллу, он вернулся к Фестину.

— Ты расскажешь мне все, что я хочу знать. Если ты откажешься или у меня возникнет хоть малейшее ощущение, что ты мне лжешь, я прикажу своему опциону выколоть глаза твоему сыну, а затем порезать его на куски. Ты понял?

— Я буду говорить. Только не трогайте мальчика. Дай мне слово, что отпустишь его, и я тебе все расскажу.

Катон на мгновение замолчал.

— Ладно. Даю слово, что не причиню ему вреда, если ты расскажешь мне то, что я хочу знать.

Плечи Фестина опустились.