— Тогда он может быть тем же человеком, который был прокуратором на Сардинии, когда я проводил там кампанию в позапрошлом году.

— Мир тесен. — Макрон пожал плечами. — И что с того?

Аполлоний вздохнул.

— В таком случае, он знает о том, что Клавдия Актэ была отправлена в ссылку на Сардинию. Катон сообщил о ее смерти от чумы, когда вернулся в Рим, так как ты думаешь, как отреагирует Дециан, если посетит колонию и узнает ее? Он удивится, как считающаяся погибшей бывшая фаворитка императора чудесным образом восстала из мертвых в Британии. Подобные вещи могут пройти без вопросов в иудейском культе, поклоняющемся Иешуа, но я осмелюсь предположить, что Дециан врядли разделяет их веру.

— Яйца Юпитера, — Макрон поморщился. — Теперь я понял.

Катон коротко поджал губы.

— Учитывая то, что случилось с отрядом ветеранов из колонии, Дециан не горит желанием возвращаться в Камулодунум, поэтому Клавдия в относительной безопасности, пока она остается там. Что касается меня, то мне придется сделать все возможное, чтобы наши пути не пересекались.

— Это не самый большой город, парень. Так что не высовывайся.

— Обязательно. Тем временем, наша работа начнется завтра с первыми лучами солнца.

Двумя днями позже Макрон сидел под безоблачным небом возле небольшой таверны вдоль улицы от входа в терму. Было уже далеко за полдень, и солнце заливало посетителей заведения теплым светом. Сезон изменился, и дневной свет превратился в более длинные томные вечера, привлекая все больше людей на улицы, чтобы насладиться изменением температуры после влажных, холодных месяцев зимы и ранней весны. Вокруг него весело болтали другие посетители, пили разбавленное вино и ели тушеное мясо из простых тарелок ложками, которые звенели и стучали о стенки.

Катон сел напротив него на самый ближний к улице конец скамейки. У каждого было по чаше с вином, и в ожидании они непринужденно болтали, чтобы не вызвать подозрений. Ни один из них не брился с тех пор, как покинул Камулодунум, и хотя челюсть Катона была покрыта темной щетиной, Макрон уже носил густую бороду, которая во многом скрывала его черты. Любой, кто мог видеть его в терме раньше, вряд ли узнал бы его сейчас, в грязной изношенной тунике, плаще и потертых калигах.

— Вот он, — осторожно кивнул Катон в сторону терм.

Макрон обернулся и увидел Аполлония, идущего по улице к таверне. На его лице все еще блестел пот, как у человека, недавно вышедшего из парилки. Его бородка была аккуратно подстрижена, и он был одет в черную тунику под серым плащом с тонким меховым воротником. Он легко сойдет за успешного торговца. Он остановился напротив таверны и оглянулся, чтобы убедиться, что за ним не наблюдают. Затем он перешел улицу, обогнув большую кучу навоза, свалившуюся с телеги, и сел на табуретку в конце стола.

— Ну? — тихо спросил Катон.

— Четверо вооруженных человек охраняют комплекс. Двое патрулируют снаружи. Один на воротах, другой на стойке регистрации. Есть также не менее десяти рабов: уборщицы, массажисты, растопщики, и прочие служащие. Последний из посетителей одевался, когда я уходил. Они закроются скоро, как только он закончит.

— Чем вооружены люди? — спросил Макрон.

— Кинжалы и дубинки. Другого оружия я не видел.

Пока Аполлоний осматривал комплекс изнутри, Катон и Макрон бродили снаружи, смешавшись с другими людьми на улицах и переулках, окаймлявших ценное «приобретение» Мальвиния. Помимо входа для клиентов, там была арка с воротами для доставки и небольшая дверь в задней стене, которая, как догадался Катон, использовалась для более приватных посетителей бани.

— Ты хорошо оглядел расположение?

Аполлоний кивнул. — Я свернул не туда в главном блоке, а затем в складских помещениях, прежде чем столкнулся с одним из рабов. Я притворился дурачком и сказал, что заплутал в коридорах. Затем сказал ему, что был бы очарован, увидеть работу системы гипокауста [9] . Я польстил его гордости и был вознагражден короткой экскурсией по комплексу, прежде чем мы встретили охранника, который положил этому конец. Но я увидел столько, сколько нужно, и все это хранится здесь. — Он постучал себя по голове.

— Тогда вернемся на склад. Мы нанесем удар, как только стемнеет. Пойдемте.

Катон встал и достал из кошелька несколько монет, чтобы заплатить за выпивку. Макрон сделал паузу, чтобы осушить свою чашу, а затем все трое вышли на улицу и направились к перекрестку дорог, ведущих в портовый район. Когда они подошли к повороту, Макрон увидел вывеску с изображением собаки и оленя, свисающую с кронштейна на следующем углу, и остановился.

— Я должен проверить свою мать. Она будет волноваться, что ничего обо мне не слышала.