— Можно подумать, до моих надежд кому-то есть дело, — сухо проронил Хадар.

Единственный глаз карлика широко открылся от изумления:

— Конечно, есть! Мне!

Хадар усмехнулся. Помолчав, спросил:

— Если я спасу её, ты оставишь меня в покое?

Проклятиесложило руки на груди, смерило Хадара презрительным взглядом и с достоинством ответило:

— Я не иду на сделки с людьми.

— Тогда к чему эта душеспасительная беседа?

— Ктому, что тебе уже сорок один год, и ты не принёс в оба мира ничего, кроме зла. Счастлив ли ты, Старший агент?

У Хадара чесались руки от желания сбросить карлика с плеча, но он уже убедился, что это бесполезно.

— Судьба дала тебе второе рождение, — сказало Проклятие. — Так попытайся что-то поменять в привычной схеме.

— Нет. Я тот, кто есть. Кому-то нужно выполнять грязную работу и носить на своих плечах проклятие.

— Тогда какого Вила ты просишь меня оставить тебя в покое? — карлик рассмеялся. — Ты противоречишь сам себе, Старший агент.

Ответить на это оказалось нечего.

Шум толпы перекрыло гудение рожков.

Все начали оборачиваться в сторону улицы, которая вела от тюрьмы к площади. Отовсюду раздалось:

— Ведут!

— Ведут!

Толпа заколыхалась, расступаясь и образуя широкий коридор. В начале его показалась процессия. Впереди и замыкающими её шли несколько городских стражей, посередине, сцепленные общей связкой, плелись приговорённые к казни. Маги подлечили их раны и разорванные сухожилия, и в целом приговорённые выглядели гораздо лучше, чем в пыточной, но всё равно они еле переставляли ноги. На их лицах был написан ужас предстоящей смерти, почти все смотрели в землю. И только начальник Рудника Илий осматривал толпу, его единственный глаз горел злобой и ненавистью. Вот он, посмотрел на места, где стояли Майер и начальник Стражи, разочарованно скривился. Вновь оглядел толпу, и неожиданно пронзил взглядом Хадара.

— Ты! — заорал Илий. — Посмотрите на него! Это Старший агент Элсара! Вот кому нужно отрубить голову! Это он организовал убийство всех жителей острова! Подлый трус спрятался в толпе честных людей! Думал, я тебя не замечу?!

На Хадара начали оглядываться, в смятении отодвигаться, так что вскоре он оказался на пустом пятачке, словно в зоне отчуждения. Хадар не двигался с места и глядел на Илия с презрительной усмешкой, не считая нужным вступать в перепалку с тем, чья голова скорее покатится в плахи в корзину.

Тем временем, конвоиры стали подталкивать приговорённых к эшафоту, не давая Илию закончить речь.

— Старший агент Хадар! — орал начальник Рудника. — Я приговариваю тебя к мученической смерти! Мы встретимся на берегу реки Безвременья, и я буду хохотать тебе в лицо.

— Я уже там был, истеричка, — криво усмехнулся Хадар.

Чувствуя на плече тяжесть Проклятия, он скосил глаза, он внезапно увидел там не Илия, а совсем другого карлика — ещё более изувеченного, в лохмотьях, сквозь которые виднелись струпья. Прошло несколько мгновений, прежде чем Хадар узнал в калике самого себя. Его прошиб холодный пот. Не совладав с ужасом, он заорал:

— Уйди от меня, вилово отродье! Оставь в покое!

И ударом руки сбил карлика на землю.

Люди смотрели на него, кто с недоумением, кто с испугом.

— Что вылупились? — ощетинился Хадар.

Резко развернулся и пошёл прочь с площади. Элсарцы, как обычно, расступались перед ним. Почувствовав копошение на плече, Хадар заметил:

— Задерживаешься, дружок. Чуть без тебя не ушёл.

Смотреть, какую личину приняло Проклятие на этот раз, он не стал.

1Сёдзи — в традиционной японской архитектуре это раздвижные двери, состоящие из полупрозрачной бумаги, крепящейся к раме.

2Хокку Иссё.

Найре снилось, что она гуляет по цветущему лугу. Капли росы блестели на красных, лиловых и жёлтых цветах. Изрытые трещинами суровые скалы обвил плющ, с вершин падали прозрачные водопады. Воздух был пьяняще сладким и звенел от трелей птиц. Вместо Купола над головой раскинулось бескрайнее и бездонное небо. Найра шла, приподняв подол намокшего от росы платья, и с изумлением оглядывалась по сторонам. Она даже не предполагала, что бывает такая красота. Сердце замирало от восторга, и Найре казалось, что она сейчас умрёт, не в силах вынести столько красоты сразу.

Когда впереди появилась огромная, уродливая, серо-зелёная лысая гора, Найра даже испытала радость: хоть что-то из родного мира! Неожиданно гора пошевелилась. Девушка в испуге остановилась, раздумывая, бежать по лугу обратно либо остаться на месте и ждать, что будет дальше. Но, как это часто бывает, сон всё решил за неё. Гора повернулась и оказалась чудовищем с четырьмя лапами, приплюснутой головой, лежащим на земле брюхом и выпученными глазами.

— Здравствуй, — сказало чудовище. — Меня зовут Оямото.