– Но ведь никого не заставляют их принимать, и физиологическую зависимость стимуляторы не вызывают. Это дело выбора. Как и с сигаретами.

– Не вызывают зависимость? – Вёрджил расхохотался. – Нет, но при этом их принимают все, абсолютно все на этой планете. Потому что чувство безопасности, превосходства, власти – наши основные наркотики. И Рэмира их поставляет в компактной, доступной упаковке.

– Похоже, их ты тоже ненавидишь.

– Вовсе нет. Хотя бы потому, что они как никто испытали на себе побочные действия своего продукта. Старику Грегори повезло намного меньше, чем моему отцу, а его сыну повезло намного меньше, чем мне. Я могу их только пожалеть.

Я не стала выспрашивать у него подробности. По-моему, я и так узнала слишком много. Благо, принесли первые блюда, и я смогла направить весь свой интерес на еду. Но тут Маршал снова подал голос, огорошивая:

– Так что я соврал.

– В к-каком… смысле?

– Я не хожу ни в какую школу. – Он скоблил вилкой по тарелке. – Никогда не ходил. Я вообще ходить не мог. У меня были друзья, такие же слабосильные идиоты, но они все померли, а новых я заводить не тороплюсь, потому что все мои ровесники – ещё большие идиоты.

Подняв голову, я посмотрела на его телохранителя и солдата. Ими любовались женщины, завистливо косились мужчины, клиенты за барной стойкой прислушивались не к живой музыке, а к их голосам… но как только распознавали суть их разговора, старались убраться подальше.

– Давай выпьем за то, что нас объединяет, - предложил Маршал, смотря в ту же сторону. – Пусть даже оно само этому изо всех сил сопротивляется.

– То есть за наших единственных друзей.

Парень замер, не донеся бокал до рта.

– Они же искусственные.

– Нет, они самые настоящие.

Моя сентиментальность его рассмешила.

– Дружба – дело выбора. Понимаешь? Они нас не выбирали. Когда дело доходит до нас, у них вообще нет права голоса.

– И риска предательства.

– Вот именно. Разве бывает дружба без риска предательства?

Я отвернулась к окну.

Меня это так задело потому, что я сама раз сто думала о том же.

– Расслабься. Им это и не нужно. А мне - тем более. Дружба? Любовь? Привязанность? Я ещё не настолько отчаялся, чтобы человеческие отношения заводить с биониками.

Посидел бы ты два года на Дне и спаси тебя один из них от казни, по-другому бы запел. Именно ты смотрел бы на него, как на бога, а не наоборот.

В течение всего ужина я не поднимала головы, а вместо многословных комплиментов кулинарному таланту местных поваров коротко кивала.

– Теперь я убедился: ты точно дочь одной из главных семей. Тебе так трудно угодить. – Вёрджил задумчиво вертел в пальцах ключ-карту от номера.
– Я всё ещё чувствую себя в долгу и переполнен энтузиазмом этот счёт закрыть, но мне пора. Я обещал вернуться домой сегодня, времени осталось не так уж и много.

– Нам тоже пора. – Я вскочила с места. – Спасибо за ужин.

– Где ты остановилась? Я подвезу.

– Ещё нигде, так что не стоит беспо…

– Тогда возьми вот это. – Он встал и вложил мне в ладонь карту, а, когда я попыталась отмежеваться, сказал: - Номер оплачен до завтра, деньги назад я требовать не стану. Просто взгляни на него. Если не захочешь оставаться – уйдёшь.

Маршал знал, что никто в здравом уме и уж тем более в моём положении от такого предложения отказываться не станет.

Я посмотрела на карту, а когда подняла глаза, Вёрджил уже выходил из зала. Он попрощался, но я не расслышала? Он же человек слова, когда дело касается женщин, а значит, если бы сказал «прощай», мы бы с ним больше не встретились.

Но что-то я не могла вспомнить…

Я подошла к барной стойке, за которой дегустировал элитный алкоголь Мур. Пусть его вечер прошёл в менее дружелюбной обстановке, выглядел он бодрее меня. Отлично отдохнул, похоже.

Любопытно, что он сказал Марсу, раз тот даже обернулся на пороге.

– Держи. – Я поставила перед ним коробку с консолью. – Адские врата уже закрылись, конечно, но, может, ты найдёшь локацию поприятнее?

– Приятные локации – не мой конёк.

– Что это значит?

– Это значит, что я родился в лифте для смертников, а рай обрёл в дешёвом мотеле.

Теперь понятно, почему тебя заводят всякие подворотни.

– А что насчёт тебя? – спросил Мур. – Тебе здесь нравится?

– Сама бы я сюда не пришла.

– Я бы тебя тоже сюда не привёл, - и это его выводило из себя, судя по голосу. То, что он был неспособен окружить безопасностью и роскошью самого важного человека, тогда как Вёрджил мог проворачивать такое с первыми встречными. – Заботиться и удовлетворять тебя хотел бы только я.