Шрифт:
Это что, та самая ревность?
– Ты не можешь… - прошептала я, но тут же прикусила губу. Он целовал мою грудь, трогал языком соски, задевал их металлическим шариком и нежно гладил пальцами.
– Сладкая… сладкая… - Он сползал по моему телу вниз, оставляя следы от поцелуев. – Такая сладкая…
– Пойдём в кровать, - попросила я, но Мур бросил:
– Нет.
Столько непослушания разом просто обескураживало.
– Хватит того, что ты лежала голая в окружении воды. На этой кровати ты лежать не будешь. И уж тем более кончать.
– Ты не можешь ревновать!
– выпалила я то, что уже давно собиралась сказать.
– Я не ревную. Я просто в бешенстве от того, что этот парень накормил тебя и предоставил свою постель.
Это и называется ревностью!
– Но это же нелогично! Не способствует выживанию, как стыд и страх, которых ты лишён! Ты сам мне говорил!
– Это способствует твоему выживанию.
– Каким образом?!
– Таким, что я должен доказать тебе, что я лучше. Если будешь сомневаться в этом, наделаешь глупостей. – Он развёл мои колени, глядя исподлобья.
– Сомневаться в этом опасно для жизни.
Он угрожал или совсем наоборот?
– Погоди, погоди… - Я отстранила его голову, и Мур напомнил:
– Мы уже не на улице, а в люксовых апартаментах.
Да, и тут это делать казалось неправильно вдвойне! Хотя проблема даже в другом. Мне просто нужно было спросить:
– Ты… ты всё что угодно можешь объяснить с точки зрения своей странной логики? Подставить под удар и называть это спасением. Изменить… и сказать, что это для моего блага?
– Я больше не стану подставлять тебя под удар, - пообещал он, поглаживая меня между ног.
– Лучше подставляй под удар, но не изменяй! – Почему-то только теперь мне стало стыдно.
– Я уже говорил, что никогда не предам тебя. Почему ты так упрямо этого боишься?
– Потому что… - Я закрыла лицо руками.
– Это глупо.
– Что именно?
– Так сильно любить и зависеть от тебя!
– Это смысл моей жизни. Не называй это глупостью.
– Ты не понимаешь. Это потребительское, эгоистичное чувство, на которое я не имею никакого права.
– Я дал тебе на это право, когда впервые увидел.
– Почему я не могу довольствоваться регулярным спасением? – бормотала я.
– Это уже слишком много, но я всё равно хочу большего…
– А на это я дал тебе право, когда вставил серёжку в член.
Я заткнулась, отстраняя руки от лица и опуская взгляд вниз.
– Она на месте, не переживай, - понимающе улыбнулся Мур. – Показать?
Я робко кивнула.
– Порой мне нравится, когда ты не веришь мне на слово. – Он встал на колени и взялся за застёжку брюк. – Может, потом ты не поверишь своим глазам?
Я покусывала губу, раздумывая над его последними словами. Хочу потрогать его там снова… не только пальцами… Но Мур медлил, его взгляд стал таким сосредоточенным. А потом мужчина встал и вышел из ванной, а там и из спальной, оставляя меня в полном недоумении.
– Что-то мне оттуда плохо видно!
Тишина.
Выругавшись шёпотом, я встала с пола и, морщась, как от боли, потянулась за полотенцем.
Вытираться пришлось самостоятельно. Но тут всё понятно: он просто решил отыграться за тот случай в подворотне. Надо сказать ему, что он ходит по очень тонкой грани, отделяющей месть от предательства.
Накинув халат, я погасила в ванной свет и посмотрела на соблазнительную кровать. После еды и релаксации спать хотелось дико. Не только спать, если честно.
Может, стоило лечь на неё и хотя бы кончить?
Я нашла Мура перед открытой входной дверью. Он стоял там, загораживая весь проём, хотя я не слышала стука.
Да и разве сейчас не поздновато для обслуживания номеров? Может, соседи? Мы вели себя слишком шумно? Да ладно, тут такая звукоизоляция, что не слышно даже вертолётов, приземляющихся на крыше.
– У тебя такой чуткий слух, как я и думал, - раздался спокойный мужской голос. – А может, ты просто почувствовал моё приближение? Приближение своего дорогого отца.
Глава 28
Он переступил через порог, но это было ещё не самое страшное, даже при том, что мои колени ослабли, и я рухнула на пол.
Отец?!
Этот мужик не шутил, хотя Мур и не был на него похож. Но ведь в этом и состоит главное преимущество биоинженеров. То, что этот ночной гость был низкорослым и тощим зубрилой, не помешало ему создать первоклассного бойца.